Кровавые клятвы (ЛП)

М.Джеймс

Мой отец мёртв. И я стану следующей... если только не выйду замуж за того, кого они для меня выбрали.

Три дня назад я была дочерью второго по влиянию босса мафии в Майами. Теперь я дочь предателя. Моё имя, моё будущее и моя жизнь - не более чем фигуры на шахматной доске, и власть имущие уже делают свои ходы.

Включая его...

Тристана О’Мэлли. Второго сына главаря ирландской мафии в Бостоне.

Он пришёл, чтобы заявить права на империю моего отца. И мне дали выбор: выйти за него замуж или умереть. Тристан высокомерен, горд и упрям... а ещё он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. То, что начинается как вынужденный союз, превращается в битву характеров, которая с каждым днём всё больше угрожает нашему будущему. Но я не чья-то пешка. Я дочь короля и не сдамся без боя.

В этом мире любовь - оружие... а клятвы скрепляются кровью.

Эта история идеально подойдёт любителям мрачных, опасных и захватывающих мафиозных романов, где враги становятся любовниками. Она увлечёт читателей, которым нравятся напряжённость, страсть и высокие ставки, как в книгах Коры Рейли, Дж. Л. Бек, Моники Робинсон, Софи Ларк и А. Заварелли.

М.Джеймс Кровавые клятвы

1

СИМОНА

Мой отец умер, и кто-то придёт за тем, что принадлежит мне.

Мой отец умер. Эти три слова эхом отдаются у меня в голове, пока я стою посреди просторного вестибюля дома, где прошло моё детство, и где-то в глубине души поселяется глухое горе... Не из-за отца. У меня нет тёплых воспоминаний о нём. Я не помню ни объятий, ни кукол, ни отцовских прозвищ, когда стою здесь и оглядываю дом, который слишком велик для одного человека.

Я никогда не была его принцессой или сокровищем. Я была лишь средством для достижения цели, единственным ребёнком, который должен был быть сыном, если бы это было в его власти. Ребёнком, который мог бы унаследовать всё это, продолжить его род, его империю, его наследие. Но я… Я всего лишь товар, который можно обменять. И поскольку сделка так и не была заключена, поскольку никто не надел мне на палец кольцо до смерти моего отца, моё положение неопределённо и опасно.

Конечно, были потенциальные женихи. Один даже почти подписал документы о помолвке. Но прежде чем чернила коснулись бумаги, мой отец всё разрушил из-за жадности.

При мысли о том, что он сделал, у меня в животе всё сжимается. Я прохожу через прихожую, мимо винтовой лестницы, цокая каблуками по мрамору, и останавливаюсь перед дверью в его кабинет. Я лезу в карман за связкой ключей от дома, которые откроют эту дверь, ранее для меня недоступную. Мои ключи, пока что.

Но ненадолго.

Кто-то придёт и заберёт то, что не могу забрать я. Внутренняя сила не имеет значения, какая бы стойкость ни была у меня за всю жизнь из-за того, что я была недостаточно хороша, она меня не спасёт. Я плыву в кровавых водах, и акулы вот-вот нападут. Кто-то проглотит меня целиком и поглотит то, что построил мой отец. И я никак не могу это остановить. Люди моего отца мертвы или в бегах. Мне абсолютно безразличен мужчина, который станет моим мужем, я знаю, что он не даст мне никакой власти во всём этом. И я не могу справиться с этим в одиночку.

Деньги. Власть. Империя.

Я - ключ ко всему этому, к тому, чтобы получить всё законным путём, без крови и войны. Любой мужчина, который женится на мне, получит империю Руссо.

В кабинете моего отца пахнет так, как пахнет только он: деревом, дымом, кожей, и в воздухе всё ещё витает слабый аромат его одеколона. Я замираю в дверном проёме, всё ещё испытывая детское опасение, что у меня будут неприятности, если меня поймают за подглядыванием, но я отмахиваюсь от этой мысли.

Мой отец мёртв уже три дня. Он в гробу, в земле, под грудой земли. Он больше не может меня контролировать, но и защиты у меня нет.

Я одна.

Я вхожу в кабинет, и стук моих каблуков по полированному дереву кажется чем-то важным, коротким мгновением, когда мой мир принадлежит только мне и никто не претендует на мою свободу. Я медленно прохожу мимо книжных полок, провожу пальцами по корешкам, касаюсь тыльной стороной ладони одного из кожаных кресел перед его столом и наконец обхожу его, чтобы посмотреть, что осталось на столе перед его смертью.

Аккуратно сложенные бумаги. Научно-популярная книга об американской экономике на рубеже XX века, которую он, должно быть, читал. Недокуренная сигара в хрустальной пепельнице. Я долго стою там, пытаясь представить, чем он занимался перед уходом.

Он уехал за неделю до своей смерти. Я думала, он уехал по делам. Но Константин Абрамов на его похоронах нарисовал для меня кровавую и наглядную картину правды… всей правды.