— Разве? — Сэл ухмыляется. — Потому что с моей точки зрения, у меня преимущество. У меня твоя жена, а у тебя - территория её отца. Без неё ты здесь недостаточно долго, чтобы другие боссы начали тебе доверять.

— Она не разменная монета, — рычит Тристан, и я резко перевожу взгляд на него, чувствуя, как сжимается грудь.

— Разве нет? В нашем мире женщины всегда разменные монеты. Твой отец знал это. Мой отец знал это. Чёрт, даже её отец знал это. — Сэл улыбается той маслянистой улыбкой, которую я всегда ненавидела. Он наслаждается происходящим. Ему и в голову не приходит, что я чувствую, что мне страшно. Я не знаю, волнует ли Тристана то, как мне страшно, но прямо сейчас все инстинкты в моём теле кричат, что мне не стоит идти с Сэлом. Что мне нужно добраться до Тристана.

Человек, от которого я только что убежала, это тот, к кому, без тени сомнения, мне нужно бежать.

Я вижу, как на лице Тристана нарастает ярость, как его свободная рука сжимается в кулак.

— Отпусти. Её. Сейчас же.

Сэл смеётся.

— Заставь меня.

Слова повисают в воздухе, и я чувствую, как напряжение достигает предела. Все в переулке знают, что будет дальше. Все, кроме меня, готовы к этому.

— Симона, — снова говорит Тристан, и в его голосе слышится настойчивость. — Когда я скажу двигаться, ты вылезешь из машины и побежишь ко мне. Ты поняла?

— Я поняла, — отвечаю я, мой голос едва слышен из-за бешеного стука сердца.

— Хорошо. Потому что дело вот-вот примет очень неприятный оборот. — Тристан целится в Сэла, его лицо бесстрастно. — Прольётся кровь, и это будет не моя.

Улыбка Сэла увядает, и я вижу, как он понимает, что просчитался. Возможно, Тристан не такой мягкотелый, как он думал. Его взгляд скользит по сторонам, и я вижу, как его люди подбираются ближе, приближаясь на расстояние выстрела. Я напрягаюсь, ожидая первого выстрела, первого свиста пули, и когда он раздаётся, звук пронзает меня, как удар током.

— Сейчас! —Кричит Тристан.

Всё происходит одновременно. С обеих сторон переулка раздаются выстрелы, звук которых оглушает в замкнутом пространстве. Я падаю на переднее сиденье машины, и на меня сыплются осколки стекла, когда пули разбивают окна. Я слышу крики, ругательства, топот бегущих ног. Кто-то кричит, и я думаю, что это может быть один из людей Сэла, крик доносится с той стороны переулка. В воздухе пахнет дымом, кровью и страхом.

— Симона! — Голос Тристана прорезается сквозь хаос. — Двигайся! Сейчас же!

Я не думаю. Я просто реагирую. Меня осеняет ирония происходящего: я подчиняюсь человеку, с которым боролась с самого первого дня, бегу к тому, от кого бежала, и я распахиваю дверцу машины и бегу на звук его голоса, пригибаясь, чтобы стать как можно менее заметной мишенью.

Пуля со свистом пролетает у меня над ухом, так близко, что я чувствую её жар. Я спотыкаюсь, но ловлю равновесие и продолжаю бежать. Позади я слышу, как Сэл выкрикивает приказы, но его голос удаляется от меня, в сторону конца переулка.

Сильные руки хватают меня за плечи, и я поднимаю глаза и вижу лицо Тристана, в его зелёных глазах дикое выражение, нечто среднее между облегчением и яростью.

— Ты ранена? — Спрашивает он, ощупывая меня в поисках повреждений. Они жёсткие и настойчивые, и когда он тащит меня на другую сторону большого внедорожника, я понимаю, что стрельба прекратилась. Всё произошло так быстро, это всё, о чём я могу думать, когда оглядываюсь и вижу тела в переулке, все они со стороны Сэла.

Я с трудом сглатываю.

— Нет, я так не думаю...

— О чём ты, чёрт возьми, думала? — Теперь он кричит, его голос срывается. — Тебя могли убить! Ты это понимаешь? Ты могла погибнуть!

Он звучит ужасно сердито... но за этим гневом скрывается что-то ещё. Болезненный звук, который не вяжется со всем, что я о нём знаю.

— Прости...

— Прости? Ты просишь прощения? — Он хватает меня за плечи и трясёт так сильно, что у меня стучат зубы. — Ты не заслуживаешь прощения! Нельзя сделать что-то настолько глупое, а потом извиняться за это!

Я слышу, как его люди кричат, что Сэл сбежал, что нужно считать трупы и что нам нужно уходить. Но Тристана, похоже, всё это не волнует. Всё его внимание сосредоточено на мне.

— Ты был в бешенстве, — говорю я, и осознание этого бьёт меня наотмашь. — Ты действительно испугался?

Тристан смотрит на меня сверху вниз, его лицо застыло в маске ярости, челюсти сжаты, и он цедит сквозь зубы:

— Конечно, я испугался, Симона. Ты исчезла. Ты сбежала. И я нашёл тебя в переулке с мужчиной, который совершал отвратительные поступки. Ты понятия не имеешь, что за человек Сэл Энвио...

— Имею, — бормочу я, и Тристан снова трясёт меня.

— Зачем ты сделала такую чертовски глупую вещь, Симона?

Я пытаюсь вырваться из его хватки, и теперь, когда опасность миновала, меня снова охватывает гнев, но он держит меня слишком крепко.