Время замедляется, мир растворяется, пока не остаётся только Дафна и эта невидимая сила между нами. Пока не остаётся только моя девушка, бегущая ко мне. С моим номером на спине.

Когда она наконец достигает меня, товарищи опускают меня на землю, и я притягиваю её к себе. Облегчение и радость накрывают с головой. Она прижимается ко мне, будто создана для этого.

— Я так рад тебя видеть.

— Я тоже. — Её тело дрожит, наверное, от эха нашей победы. Команда орёт вокруг. Её щёки горят ярче, чем огни стадиона. А её глаза — те глаза, что затмевают любые звёзды, — смотрят в мои. Я поднимаю её, её смех звенит в ушах. Этот смех — самая сладкая победная песня.

— Я люблю тебя! — кричу я. — Я люблю тебя, Дафна Квинн. Люблю, люблю — я так, блять, безнадёжно влюблён в тебя.

— Я тоже люблю тебя. — Она прижимает лоб к моему, ладони на моих щеках.

— Я не хочу ни одного дня без тебя в своей жизни.

Она качает головой.

— Я горжусь тобой, Кэмерон. За то, что нашёл в себе смелость измениться.

— Ради себя. Ради нас. Другого варианта не было. — Я не могу поверить, что почти потерял её. Эта мысль пугает меня больше, чем любой соперник на поле. Я больше не допущу такой ошибки. — Ты и я, Утёнок?

Она кивает.

— Да, да, да. — Её слова звучат, как мантра.

Осознание, что она здесь, в моих руках, даёт мне чувство, будто я могу свернуть горы. Это правильно. Это как дом. Эта победа — не только моя или команды. Она — для неё. Для того, чтобы сделать меня сильнее. Лучше. Для того, чтобы помочь мне найти себя.

Внезапно перед нами появляется репортёр с камерой. Вспышка слепит, вторгаясь в этот интимный момент. Но вместо того, чтобы отстраниться, я принимаю решение. Решение, которое должен был принять, чёрт возьми, давно.

— Дафна, — бормочу я, мой голос едва слышен среди шума.

Она поднимает глаза, её широкие глаза полны вопросов.

— Да? — её голос дрожит, как мелодия в этом хаосе.

Я наклоняюсь, беру её лицо в руки.

— Я сейчас поцелую тебя.

— Никто раньше не предупреждал об этом так, Гусь. — Её смех звенит в ушах, когда наши губы наконец встречаются.

Этот поцелуй кричит о бесконечных завтра, которые у нас будут. О жизни, которую мы создадим вместе. Он словно финиш долгого, изматывающего марафона. На вкус — пот игры, сомнения, которые мы растоптали, сладость её языка. Громкий шум, крики команды, ослепляющий свет — всё это исчезает.

Остаётся только ощущение её губ на моих и синхронный стук наших сердец.

— Слишком? — бормочу я, касаясь её губ, прекрасно осознавая вспышки камер. Но мне, честно, плевать. Я хочу, чтобы весь мир знал: Дафна Квиннзавладела мной.

— Даже близко недостаточно. — Она смеётся.

— Хорошо.

К чёрту трофей. Вот оно, настоящее счастье — твёрдо стоять на земле, с ней в объятиях. Всё, за что я боролся. Всё, что завоевал.

Эпилог

Дафна

Шесть месяцев спустя

Сегодня день переезда!

С тех пор как я вернулась в Лондон в мае, после того как «Линдхерст» выиграл чемпионат, мы с Кэмероном расцвели, как полевые цветы на удобрении. Мы решили остаться в Лондоне, потому что это город, где мы влюбились, здесь наш круг друзей, а его контракт с «Линдхерстом» продлили. Кажется, будто мы и не расставались. Мы пытались сохранить наши отдельные квартиры в «Львином ложе», но это было бессмысленно — он, кажется, вообще перестал покидать мою кровать, кроме выходных, когда уезжал на выездные матчи или когда я путешествовала по стране с вязальными мастер-классами, каждый месяц осваивая новый город с пряжей и спицами!

Я украдкой бросаю взгляд на водительское сиденье, где Кэмерон ухмыляется, будто только что совершил спасение в последнюю секунду финала Чемпионата мира. Мы заезжаем на парковку его — тьфу, нашей — квартиры, и на нём темно-синий свитер, который я подарила ему сегодня утром на день рождения. У меня на коленях притаился праздничный торт-сюрприз, о котором он даже не догадывается. Он думает, что я заскочила в «Petal & Plate» за пирожными для переезда — и ему было легко в это поверить. Но он и не подозревает, что сюрприз, который я приготовила, войдёт в историю.

Кэмерон теперь счастливее.

Я тоже.

Тёмное облако Иа-Иа, которое раньше висело над ним, рассеялось: он ходит на терапию, общается с друзьями и помогает в фонде. Чарли Льюиса после расследования навсегда отстранили от Премьер-лиги, а старого тренера Кэмерона, Матео Росси, вынудили уйти на пенсию. Хотелось бы, чтобы справедливости было больше, но я рада, что он больше никогда не будет тренировать команды.

Кэмерон тоже.

Его улыбки теперь настоящие, почти постоянные, и я одержима ими.

— Должна сказать, в этом цвете ты выглядишь до смешного красиво, — говорю я, кладя руку ему на бедро и наклоняясь, чтобы быстро поцеловать в щёку.