— Весь этот год я приносил в твою жизнь только хаос. Таблоиды, ненавистные комментарии. Тебе пришлось отойти от того, что важно, из-за меня, – слова горькие, как пилюля, которую не могу проглотить. Она слишком добра, слишком идеальная. — Я не могу продолжать просить тебя разгребать мой бардак. Не могу зависеть от тебя, как от единственного источника счастья. Потому что ты делаешь меня счастливым, Дафна. Невероятно счастливым. Ты принесла в мой мир цвета и радость, но без тебя я даже не знаю, кто я. И я не могу так с тобой поступать. Мне нужно... – слова, как осколки стекла в горле. — Мне нужно разобраться в себе. Починить себя.

— Эй, погоди! Разве я не имею права голоса? Разве не мне решать, хочу ли я тебя, со всеми твоими недостатками, даже если ты считаешь, что тебе нужен капитальный ремонт? – она пытается говорить твёрдо, но голос дрожит.

Я отступаю, глаза скользят по её лицу.

— Я уже ошибался с тобой однажды. Дважды, если считать мой уход после той первой ночи. Я не могу начать что-то настоящее, пока не стану мужчиной, которым ты сможешь гордиться.

— Что это значит для нас?

— Всё кончено.

— Мы не можем обсудить это?

Сердце сжимается.

— Я не могу сказать то, о чём пожалею.

Я отворачиваюсь, ноги тяжелеют. Каждый шаг – будто отказываюсь от единственного якоря. Она – единственная, кто заставлял меня чувствовать, что у меня есть место в этом мире, и вот я ухожу от лучшего, что со мной случалось. Но глубоко внутри я надеюсь, что однажды стану тем, кого она заслуживает.

Глава 42

Кэмерон

Дафна уехала.

Из-за меня.

Последние две ночи я заперся в своей квартире, слишком боялся быть рядом с ней, видеть её лицо, боялся, что захочу взять назад все свои слова и умолять о ещё одном шансе.

Но это оказалось бессмысленно. Потому что сегодня на тренировке Свен и Омар спросили, почему Дафна уехала. Она написала им утром, что возвращается в Калифорнию. Сказала, что любит Лондон и хотела бы остаться, но уезжает из-за того, что я сделал с нами.

Я никогда не хотел такого исхода, но, может быть, если между нами будет пять тысяч миль, я не смогу разрушить её жизнь сильнее, чем уже сделал. Может, так будет лучше. Я наконец научусь стоять на своих ногах.

Воспоминание о том, как одиноко я себя чувствовал, когда пытался это сделать, всплывает в памяти. Меня бросает в дрожь, и я с силой переключаю внимание на дорогу.

Дождь хлещет по лобовому стеклу моего Stradale, пока я мчусь между «Royal Albert» и «Royal Victoria Docks». Рёв двигателя, дворники, едва справляющиеся с ливнем. Ладони горят от напряжения, с которым я сжимаю чёрное кожаное рулевое колесо.

Кэмерон Жалкий Хастингс.

Как я мог так долго игнорировать свои собственные нерешённые проблемы? Я поступил правильно, уйдя от неё.

Мысль звучит неубедительно, но я уверен, что это правда.

Радио оживает, сквозь помехи пробивается знакомый мотив, улицы за окном сливаются в размытые полосы.

«Ты никогда не будешь достаточно хорош. Стань лучше.»

Призрачная мелодия фортепиано из «Bring Me to Life» пробегает мурашками по спине, прежде чем её заглушают гитарные риффы, грохот ударных и визг струнных.

«Спаси меня от пустоты, в которую я превратился.»

Я бью рукой по приборной панели, когда машину заносит на мокром участке дороги.

— Да ты, блять, издеваешься.

Адреналин ударяет в кровь, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Я слишком давит на газ, еду слишком быстро, но не могу сбавить скорость. Как будто она может помочь убежать от воспоминаний, от сожалений.

Но они всегда здесь. Она всегда здесь — в зеркале заднего вида, сколько бы я ни разгонялся.

Громкость радио растёт вместе со скоростью. Чёрт. Я расслабляю шею, разминаю пальцы, пытаясь взять себя в руки. Затем цепляюсь за слова песни.

— «Разбуди меня изнутри!» — ору я в такт.

Мои партнёры по команде были правы. Я как ёбаный угрюмый подросток. Руки выбивают бешеный ритм по рулю.

Взгляд падает на центральную консоль — там лежит прядь фиолетовых волос, резко контрастирующая с тёмным салоном.

Она везде.

Я провожу пальцами по волосам, чувствуя их шёлковистость.

Внутри разверзается пустота. В носу щиплет, глаза горят.

В тщетной попытке сдержать нахлынувшие эмоции я прикрываю лицо ладонью. Слишком поздно. Ещё один мой недостаток, который она обнаружила, превратив меня в жалкого, рыдающего ублюдка.

Снаружи дождь усиливается, дороги превращаются в реки. Мне бы сбросить скорость, но мне плевать.

Что бы ни ждало в будущем — я это заслужил. Провал, потерю, зияющую пустоту там, где она когда-то идеально помещалась.

А что, если это было ошибкой? Что если, потеряв её, я уже не спасусь?

Я приезжаю в «Львиное логово», когда в баке остаётся меньше галлона бензина. Дождь не утихает, пока я поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь перед её дверью. В последний раз я видел её именно здесь.

Чёртов ад. По крайней мере, теперь нет искушения постучаться — я знаю, что она далеко.