Я чувствую себя жалкой, беспомощной, даже вздохнуть толком не могу от его близости, от этого давящего ощущения, что я снова полностью в его власти.

– Какие фотки? – едва шепчу я, голос срывается.

– Те, за которые ты дорого заплатишь, – медленно и жестоко произносит Марат, впиваясь в меня взглядом. – Ты думала, всё ограничится кадрами с приёма?

Его губы кривятся в отвратительно красивой, жестокой усмешке, от которой кровь стынет в жилах.

Он слегка сдавливает шею сильнее, и я начинаю задыхаться от страха и его властного, угрожающего присутствия.

– Нет, галчонок, – цедит Марат. – Ты в очередной раз умудрилась добавить проблем, даже не стараясь. Удивительная способность.

– Послушай, ты не можешь винить меня в любых проблемах… Я не…

– Могу. Я могу всё. Но сейчас…

Он выдерживает зловещую паузу, наклоняясь ближе. Его большой палец соскальзывает с шеи вверх. Надавливает на мою губу, проводя по нежной коже.

Внутри всё вспыхивает, загорается десятком факелов. Тело реагирует мелкой дрожью.

– Сейчас мы займёмся кое-чем поинтереснее. Своеобразным наказанием.

Господи, да что я такого сделала-то?

И как именно Кафаров решил меня наказать?!

Глава 12.1

Я прижимаюсь спиной к холодной стене, пытаясь хоть немного отстраниться от него, но Марат не позволяет даже миллиметра свободы.

Его тело настолько близко, что между нами не протиснулся бы и воздух. Я чувствую его жар, чувствую его силу, его абсолютную власть надо мной.

Его лицо почти вплотную к моему, дыхание тяжело, гневно касается моих губ, заставляя тело невольно содрогнуться.

Я сглатываю, с трудом подавляя желание оттолкнуть его или, наоборот, притянуть ещё ближе.

Проклятое тело, которое предательски реагирует на этого монстра!

Его ладонь медленно начинает сползать вниз, очерчивая линию моего плеча, ключицы и ниже – к груди.

Я почти перестаю дышать, когда пальцы едва касаются нежной кожи, вызывая болезненно-приятные покалывания.

Страх смешивается с чем-то острым и горячим, с чем-то, что заставляет колени слабеть.

Я ненавижу себя за эту реакцию, ненавижу своё тело за то, что оно откликается на этого мужчину.

– Сейчас по сети гуляют фотки, – рычит Марат прямо в мои губы, его голос полон едва сдерживаемой ярости. – Как ты на своём ебанате виснешь.

Я растерянно моргаю, пытаясь хоть как-то осознать смысл его слов. Моё дыхание сбивается, и я хрипло, совершенно ошеломлённо переспрашиваю:

– На ком? На Антоне?!

– Хорошо хоть знаешь, на какого мужика запрыгнуть пыталась, – его голос становится ещё более злым и холодным. – Но это тебе не поможет, галчонок.

Я совершенно сбита с толку. Внутри меня всё сжимается от страха, удивления и какого-то непонимания.

Какие фото? Что за бред он несёт? Антон?

Господи, да максимум, зачем я могла на него запрыгнуть, так это чтобы этому дылде дурной подзатыльник отвесить!

– Я не понимаю, – задыхаюсь я, чувствуя, как его ладонь снова сильнее сжимает шею. – Марат, это какая-то ошибка! Какие ещё фото?

– Ошибка, значит? – шипит он зло, его глаза сверкают опасно и мрачно. – Мне не кажется, что ты особо сопротивлялась, когда он лапал тебя за задницу. Или это тоже было случайно?

Я чувствую, как по спине пробегает холодная дрожь ужаса и растерянности. Что за чушь?

Но в глазах Кафарова – чёрная ярость, и я прекрасно понимаю, что объясняться с ним сейчас бесполезно. Он меня уже приговорил.

Я дрожу, прижимаюсь к стене так сильно, что уже больно лопаткам, и с ужасом смотрю в его наполненные злостью глаза.

Я не знаю, как доказать ему, что ничего такого не было, но понимаю одно – его ярость сейчас способна уничтожить меня полностью.

Марат выглядит так, словно каждое моё слово добавляет керосина в полыхающий огонь его ярости.

Лицо искажено гневом, таким горячим и неистовым, что я физически чувствую его.

Сердце колотится бешено, страх перехватывает дыхание, не позволяя выдохнуть.

Всё внутри дрожит, словно я стою на краю пропасти и отчаянно пытаюсь удержаться от падения.

Инстинкт кричит мне бежать, но Марат сильнее вдавливает меня в стену, блокируя любую возможность к отступлению.

– Ты забыла, чья ты невеста? – цедит мужчина.

Губы приоткрываются в попытке возразить, но Марат не даёт мне даже малейшего шанса.

Его губы жестоко накрывают мои, с такой силой и яростью, словно он хочет выпить из меня жизнь. Поцелуй резкий, хлёсткий, почти болезненный.

Он целует меня, словно наказывает, словно клеймит, требуя полного подчинения и капитуляции.

Я упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь оттолкнуть, но он только усиливает хватку, сдавливая мои запястья до боли.

Его язык властно и напористо вторгается в мой рот, не позволяя мне даже думать о сопротивлении.