Он что-то ей говорит, и она смеётся так, будто он шепнул ей рецепт вечной молодости, а не очередную язвительную гадость.

Внутри меня что-то щёлкает. И это явно не тумблер здравого смысла.

Жгучее, мерзко-приятное ощущение, которое я не хотела бы испытывать.

Я делаю вид, что мне всё равно. Конечно. Абсолютно. Пусть болтает.

Только почему-то кулаки сжимаются, и хочется, чтобы у этой телевизионной богини пломбы посыпались.

Он с какой-то мымрой болтает при живой невесте!

Я собираюсь, подхожу и беру его под руку, буквально висну на мужчине, обозначая территорию.

– Любимый, – вытягиваю я так, что от сахара в голосе зубы сводит. – Я пришла спасать тебя от тоски. А то заметно, как тебе скучно.

И продолжаю виснуть на нём, почти обвивая его, хотя внутри меня тошнит от этого цирка.

Пусть эта звезда экрана знает, что мужика чужого лапать не стоит. Даже если этот мужик мне даром не нужен.

Я вон, в детстве блинчики не любила. Но Ясмин не отдавала лишнюю порцию.

Моё значит моё.

Нас усаживают на диван перед камерами. Свет бьёт в глаза, как допросная лампа.

Перед нами – ведущая с айпадом и фальшивой улыбкой, за камерами – люди с серьёзными лицами, будто мы сейчас будем спасать мир, а не трепаться в эфире.

И тут волнение возвращается. Холодной змейкой ползёт по спине. Сердце колотится так, что я слышу его в ушах.

И внутри – всё то же чувство: я в логове, и зверь рядом. Только теперь зверь ещё и улыбается на камеру.

Я изображаю ту самую картинку – идеальная, сияющая, счастливая невеста «политического лидера будущего».

Сижу с Маратом бок о бок, как будто нам тут не тесно и не душно от взаимной ненависти.

В основном говорит только он. Ну, как «говорит»… Несёт свою харизму в массы.

Я же – мило улыбаюсь. Такой себе живой аксессуар: иногда моргнёт, иногда кивнёт, а то и «ммм» вставит, если очень прижмёт.

Честно? Как бы мне ни хотелось насолить ему – понимая, что интервью идёт в прямой эфир и каждая моя гримаса может обернуться катастрофой, я глотаю все колкости.

Пусть думает, что я паинька. Пока.

В студии спокойно. Журналистка кивает, свет чуть меняется, за камерой кто-то шепчет ассистенту. И всё бы шло гладко, если бы…

– Ярина, – вдруг произносит ведущая, и у меня мгновенно холодеют пальцы.

– М-м? – выдавливаю из себя.

– Вы говорили, что Марат – ваша любовь. Но как тогда объяснить тот факт, что вам приписывают связь с другими мужчинами? У нас есть и фото.

Словно кто-то выдернул вилку из розетки – и всё, ток в голове замкнулся, мешая думать. Стыд – горячий, колкий – впивается под кожу.

Страх скручивает внутренности. Я даже представить боюсь, как Кафаров посмотрит на меня после эфира.

– Ну… – сглатываю. – Это…

– Это недоразумение, – вмешивается Марат жёстко. – Фото, о которых вы говорите, вырваны из контекста. Там зафиксирован момент, когда мою невесту пытались опоить. Её состояние – прямое следствие этого. А мужчина на фото помогал ей добраться до безопасного места. Это была попытка подорвать не только её репутацию, но и мой имидж. И, к слову, мы знаем, кто за этим стоит. Очень грязные игры некоторых политиков.

Слова звучат уверенно, внушительно. Ведущая кивает, даже слегка смягчает тон.

А я мысленно фыркаю, даже не удивляясь, что мужчина может вывернуть всё в свою пользу.

– Но куда важнее то, что моя любимая могла пострадать, – продолжает Марат. Его ладонь ложится на моё колено, тяжёлая, тёплая, словно метка. – Она важнее всего.

Он смотрит на меня так, будто готов упасть в обморок от любви. Я, конечно, знаю, что это спектакль, но, чёрт возьми, у него талант.

Заслуженный артист лицемерия.

Внутри у меня всё шипит от раздражения. Его рука не убирается, пальцы лениво двигаются, как будто проверяют, можно ли дойти до бедра в прямом эфире.

Каждое его касание – как электрический разряд, от которого не знаешь, то ли дёрнуться, то ли дать по руке.

– А как насчёт ваших голых фотографий? – журналистка снова возвращает внимание на меня. – Тоже провокация? Кажется, что нет.

– Это... – начинаю я, лихорадочно выискивая ответ.

Рука Марата сжимает колено, мешая сосредоточиться. Я по клочкам собираю мысли воедино.

Нужно выглядеть умной, спокойной и прогрессивной.

– Это случайность, конечно. Недоразумение, – стараюсь улыбнуться во все тридцать два. И плевать, что зубов мудростей у меня нет. – Просто мы так с Мартом любим друг друга, что немного забылись.

– Забылись? У-у-у, нас ждут горячие подробности?

– Нет. Просто хотели поговорить, я зацепилась за гвоздь… И платье порвалось. А некоторые не могут просто так забыть.

– Ну, интернет помнит всё.

– Мне прискорбно, что в наше время до сих пор обсуждают подобное. И тем более распространяют такие фотографии. Это унижает не только меня, но и каждую женщину. Это насилие, просто в цифровой форме. И каждый, кто участвует в этом – от тех, кто слил, до тех, кто смотрит – виновен.