Он моргает, глядя на меня, а затем на его губах появляется ухмылка.

— Ложусь рядом с тобой, котенок. — Он поднимает руку и касается моих волос.

Я отталкиваю его руку.

— Прекрати. Мы не будем этого делать. Как только у меня появятся силы, я встану, выйду за дверь и пойду домой, — говорю я ему. — Этого. Не. Будет.

— Это уже произошло, Изабелла, — говорит он.

Никто меня так не называет. Изабелла. Меня часто зовут Иззи, Белла или Бел. Но Изабеллой – никогда, и каждый раз, когда Михаил произносит это имя, я наслаждаюсь тем, как оно звучит в его устах. А может, мне просто нравится его голос.

— Мы просто трахались, три раза, если быть точным. Это не имеет значения.

— У нас с тобой будет ребенок. Это имеет значение.

— А ты не боишься, что я снова попытаюсь тебя убить?

— Я не сомневаюсь, что в какой-то момент ты попытаешься это сделать. Но я все же рискну. Я не позволю, чтобы моя дочь росла без матери и отца.

— Мабилия, — говорю я ему.

— А?

— Это ее имя. Мабилия.

— Мабилия. Мне нравится, — говорит он, наблюдая, как моя рука скользит по животу.

Я стону и беру его за запястье.

— Вот. Почувствуй это. — Я кладу его ладонь прямо на то место, где она пинается.

— Черт возьми, это она? — спрашивает он, широко раскрыв глаза.

— Она любит пинаться, — говорю я.

— Думаю, она будет такой же сильной, как ее мама.

— Ну, остается только надеяться, что она не будет такой глупой, как ее отец. Кажется, он просто жаждет умереть, — возражаю я. Не успеваю я пошевелиться или среагировать, как губы Михаила прижимаются к моим. Его язык проникает в мой рот.

Он крепко держит руку на моем животе, буквально лишая дыхания своими поцелуями. Когда он отстраняется, я тяжело дышу, готовая к продолжению, хотя это совсем не то, что я должна делать.

— Ты впервые произнесла это вслух, — говорит он мне.

— Что именно?

— Что она моя. Наша.

Я закатываю глаза.

— Неправда. Просто я тебе этого не говорила.

— Ты рассказала остальным?

— Моя мама знает, и моя лучшая подруга тоже, — говорю я. — О, а теперь в курсе и мой кузен – благодаря тому файлу, который ему прислали.

Михаил встает и выходит из спальни. Через несколько минут он возвращается в брюках и расстегнутой рубашке. Видимо, мне пора уходить. Я встаю с кровати и смотрю на свое платье, валяющееся на полу. Присев на корточки, я подхватываю ткань и снова поднимаюсь на ноги.

— Я хочу пригласить тебя куда-нибудь, — говорит Михаил, и я замираю. — Поужинать, — уточняет он.

— Мы не можем этого сделать. Люди увидят, — напоминаю я ему. — Абсолютно все жители этого города знают, кто я.

— Ну и пусть увидят.

— Ты действительно хочешь умереть. — Я качаю головой. — Мой папа узнает об этом меньше чем через две минуты.

— Я не боюсь твоего отца, Изабелла, — говорит Михаил.

— А зря.

— Ты стоишь риска. Позволь мне пригласить тебя на свидание.

— Я рада, что ты так думаешь, но если тебе суждено умереть, я бы хотела, чтобы это случилось от моей руки, а не от рук моей семьи, — говорю я ему с милой улыбкой. — Но я позволю тебе покормить меня. Мы можем заказать еду.

— Как ты сюда попала?

— Поместью Донателло шестьсот лет. Оно полно скрытых ходов и туннелей под городом, — я пожимаю плечами.

Михаил стискивают челюсти. Ему не нравится этот ответ.

— Тебе не следует сбегать тайком, и уж тем более одной.

— Я вполне способна позаботиться о себе.

— Я знаю, но ты беременна и не так проворна, как раньше. Да и драться в твоем положении крайне рискованно.

Все, что он говорит – вполне разумно. Но поскольку эти слова исходят от него, я не стану признавать его правоту.

— Карбонара. Я хочу пасту, — говорю я ему, меняя тему.

Глава 24



Я приоткрываю дверь, чтобы забрать у Лекса пакет с едой.

— Спасибо, — благодарю я его, прежде чем снова захлопнуть дверь перед его носом.

— В любое время, босс, — отвечает он по-русски.

— Ты привез с собой мужчин? — спрашивает Изабелла.

— Парочку. — Я пожимаю плечами.

— Боже мой, как вкусно пахнет. — Она выхватывает пакет у меня из рук и подходит к маленькому двухместному обеденному столу. Прислонившись к стене, я наблюдаю, как она достает из пакета блюда на вынос, а затем достает из ящика столовые приборы. Когда она кладет их на стол вместе с парой тарелок, то поднимает на меня взгляд. — Что?

— Ничего, мне... мне это нравится, — признаюсь я.

— Не привыкай к этому. Я просто очень голодна, и если ты сейчас же не подойдешь и не начнешь есть, то через несколько минут для тебя ничего не останется.

— Если ты голодна, то съешь все. Я не против. — Я киваю и сажусь на стул напротив нее.

— Ешь, Михаил, — говорит она, накладывая мне пасту.