Три часа спустя я стою посреди детского магазина и рассматриваю светло-голубое платье. Цвет напоминает мне о глазах Михаила. Я провожу пальцами по мягкой ткани, и меня охватывает неописуемая печаль. Я списываю это на гормоны, отмахиваюсь от этого чувства и заставляю себя отвернуться от наряда. Как бы мне ни хотелось его купить, я этого не делаю. Я оглядываю магазин, чувствуя, что за мной наблюдают, пока не нахожу источник. Ромео и Лука стоят у витрины и смотрят на меня.

Я закатываю глаза. Кажется, примерно каждую неделю кто-нибудь из моих кузенов случайно оказывается в городе. Думаю, у них есть график, по которому они по очереди навещают меня. На этой неделе, должно быть, очередь близнецов.

— Бьянка, наши еженедельные гости прибыли, — сообщаю я ей.

— О, прелесть, люблю поглазеть на красавчиков, — ухмыляется она.

— Ты же знаешь, что они все женаты, верно?

— Вот почему я только смотрю. Я могу любоваться красивым телом, не прикасаясь к нему. У некоторых из нас есть такая штука, как самоконтроль, — смеется она.

— У меня есть самоконтроль, — возражаю я, прекрасно зная, что это ложь.

Глава 16



Она выглядит грустной. Мне это не нравится. Я хочу понять, в чем причина, и помочь ей, но это непросто. Эта женщина буквально оставила меня истекать кровью, а все равно я хочу позаботиться о ней... и о нашем ребенке. Я наблюдаю за ней, припарковавшись на другой стороне улицы. Она берет голубое детское платье и внимательно рассматривает его, а затем возвращает на вешалку.

Она не знает, что я жив. И уж точно не станет ждать моего появления, потому что для нее я всего лишь призрак. В крайнем случае, донор спермы для ее ребенка. Я никогда не забуду выражение ее глаз, когда она все глубже вонзала в меня нож. То, как она развернулась и ушла. Но я не могу злиться на нее. Честно говоря, она поступила правильно, учитывая обстоятельства.

Она хотела защитить личность нашего ребенка. И я ни за что на свете не откажусь от него. Он также принадлежит мне, как и ей. Я понимаю ее страхи. У меня такие же опасения. Я видел, как отреагировала моя семья, когда подобное случилось много лет назад. Но у нас все будет по-другому. Мы – другое поколение, а я – гребаный Пахан. Пусть эти ублюдки попробуют мной командовать. Будет забавно поставить их на место. В течение последних четырех месяцев я использовал Ивана в качестве доверенного лица, чтобы управлять всем.

Я очнулся подключенным к огромному количеству аппаратов в импровизированной больничной палате в подвале моего дома. Первый вопрос, который задал мне Иван, был: кто это был? Кто добрался до меня? Я так и не произнес ее имени. Я не выдам ее. Это останется нашим маленьким секретом. Я знаю, что как только доберусь до нее, объясню, что все может быть по-другому, что я никуда не денусь, сколько бы раз она ни пыталась меня убить, она поймет меня.

Я наблюдаю, как два ее кузена подходят к витрине магазина. Они часто наведываются в гости, каждую неделю – новый член семьи. Изабелла машет и качает головой, а через несколько минут выходит поприветствовать их. Жаль, что я не могу услышать, о чем они говорят. Я вижу, как она улыбается, но это не совсем искренняя улыбка. Но тем не менее она прекрасна. Я никогда по-настоящему не верил, что люди могут сиять изнутри, но беременная Изабелла выглядит просто потрясающе. Я жду, пока она сядет в машину, которая должна отвезти ее обратно в поместье Донателло. Как только машина отъезжает достаточно далеко, я направляюсь в магазин, из которого она только что вышла.

— Buongiorno16, — приветствует меня продавщица.

— Buongiorno, — повторяю я, направляясь к голубому платью. Изабелла явно хотела его. Не знаю, почему она его не купила, но теперь я намерен сделать так, чтобы она его получила.

— А, вы говорите по-английски? — Спрашиваю я продавщицу – мой итальянский оставляет желать лучшего. Я знаю лишь несколько базовых фраз, которые могут помочь в повседневной жизни, и за последние месяцы немного подтянул язык, но свободно разговаривать на нем пока все равно не могу.

— Да.

— Я возьму это. Можно ли организовать доставку так, чтобы сохранить анонимность? — говорю я ей, протягивая дополнительные пятьдесят евро.

— Конечно, сэр.

Я записываю имя и адрес Изабеллы на клочке бумаги. Женщина его явно узнает, но ничего не говорит. Не сомневаюсь, что здешние жители чертовски преданы ее семье. В конце концов, это территория Донателло. Выйдя за дверь, я сажусь обратно в машину и направляюсь в дерьмовую квартирку, которую снимаю последние несколько месяцев.

После пробуждения мне потребовалось три дня, чтобы найти ее. Затем я провел следующие четыре недели, размышляя, что делать со всей этой ситуацией. Я не хотел сразу набрасываться на нее сгоряча. Это не принесло бы пользы ни одному из нас. В конце концов, я поехал за ней в Тоскану и наблюдал за ней, даже взломал медицинские записи, чтобы узнать, как она себя чувствует. Как себя чувствует ребенок. Именно так я узнал, что у нас будет девочка. У меня будет дочь.

Я выезжаю на улицу и даже не пытаюсь запереть машину. Она все равно ни черта не стоит. Чтобы остаться инкогнито, нужно слиться с толпой. Но, разъезжая на Ламбо, я добился бы обратного эффекта. Я поднимаюсь на третий этаж и подхожу к своей квартире. Как только я касаюсь дверной ручки, в моем кармане звонит телефон – на экране высвечивается имя Ивана.

— Да?