— Как продвигается преследование? — спрашивает он.

— Я никого не преследую. А жду.

— Еще как преследуешь. Может, поторопишься со своей поездкой и вернешься домой? Обстановка с ИРА накаляется.

— Что они сделали на этот раз?

— Взорвали три контейнера с товаром, — говорит он. Кокаин и оружие на сотни тысяч долларов... исчезли.

— Нанеси им ответный удар. Я хочу, чтобы все их долбаные склады были подожжены. Сегодня же, — говорю я ему.

Иван ничего не говорит. Он не согласен с моим решением. Его молчание говорит мне о том, что он пытается найти способ убедить меня в чем-то другом.

— Босс, я думаю, нам следует отправить сообщение. У одного из высших чиновников маленькая семья. Дочь учится в колледже. Мы могли бы...

— Нет. Семья под запретом. Мы не станем их трогать, — кричу я в трубку. Шесть месяцев назад никто не был бы под запретом. Теперь же я думаю о той крошечной жизни, растущей внутри Изабеллы, и меня охватывает неконтролируемая ярость при мысли о том, что какой-то ублюдок использует ее, чтобы добраться до меня.

— Я просто думаю, что если ты хочешь ударить их по самому больному месту, то...

— Нет. Хватит. Я больше не хочу об этом слышать, Иван.

— Ладно. Сделаем по-твоему, — соглашается он, не то чтобы у него был чертов выбор. Может, он и исполняет обязанности босса в мое отсутствие, но главный по-прежнему я.

— Хорошо. Не перегибайте палку. Поджигайте их гребаные здания и предприятия. Но семьи не трогайте. Они ни в чем не повинные люди, Иван. Отныне дела мы будем вести по-другому.

— Хорошо. Я отправлю ребят, — говорит он.

— Ты хочешь сказать мне что-нибудь еще?

— Они хотят знать, когда ты вернешься. Все думают, что ты в России, но никто тебя там не видел. Люди задают вопросы, Михаил.

— Пусть задают. Я приеду на следующей неделе ненадолго, — говорю я ему. Не то чтобы я здесь много чем занимался, разве что сидел на заднице и ждал, когда женщина родит мою дочь.

— Хорошо, парни будут рады увидеть твою уродливую рожу, — говорит он.

Я не отвечаю. Отключив звонок, я бросаю телефон на стол и падаю на самый неудобный диван в мире. Затем провожу рукой по лицу.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Мне нужно увидеть ее, поговорить с ней. Я знаю, что не могу просто так вломиться в поместье Донателло. Это место охраняется лучше, чем Форт-Нокс17. Мне нужно поймать ее, когда она будет на людях. Кажется, она не берет с собой охрану. С ней постоянно находится ее подруга, Бьянка, которая легко отвлекается на каждого мужчину, проявляющего к ней хоть малейший интерес. Я уверен, что смогу найти какого-нибудь бедолагу, который соблазнит Бьянку в следующий раз, когда девушки будут гулять вместе. Тогда я смогу отвести Изабеллу в уединенное место и заставить ее прислушаться к голосу разума.

Не станет ли это дополнительным стрессом для нее и ребенка? Возможно, мне стоит подождать, пока малышка не родится. Черт, я не знаю, что делать. Вот именно поэтому я здесь уже три месяца и до сих пор ни черта не сделал.

Глава 17



Любуясь закатом над тосканскими горами, я прижимаю руку к животу, ощущая движения своей дочери. Она обожает пинаться, это точно. Я обдумывала имена для нее и не могу не задаться вопросом, какие странные русские варианты предложил бы Михаил. Перед смертью он попросил пообещать ему, что наша малышка узнает, что он хотел ее.

Я украла это у него. У них обоих…

Единственное имя, которое не выходит у меня из головы, – это Мабилия, оно означает "прекрасная". Я не могу представить себе ничего более прекрасного, чем этот ребенок. Она еще даже не родилась, а я уже знаю, что нет ничего, чего бы я не сделала, чем бы не пожертвовала ради нее.

— Иззи, тебе пришла посылка. — Ромео выходит во внутренний дворик и протягивает мне розово-голубую коробку. Она из детского магазина, куда я заходила сегодня. Может, я что-то забыла.

— Спасибо. — Встав, я беру коробку.

— Ты в порядке? — спрашивает он меня.

— Я в порядке. А разве может быть иначе?

— Не знаю. Ты ведь у нас растишь внутри себя целого полноценного человека, — он пожимает плечами,

Я закатываю глаза, глядя на него.

— Женщины занимаются этим с незапамятных времен, Ромео. Ты достаточно умен, чтобы это понимать.

— Да, но эти женщины не были моими кузинами, — говорит он с ухмылкой.

— Знаешь, у тебя есть еще две кузины, которых ты можешь подоставать. Как дела у Лили и Хоуп? — спрашиваю я о его кузинах по материнской линии.

— Как и всегда. С ними все в порядке. Я им не нужен. У них есть мужья.

— Ну, а вот мне муж не нужен. Ты же знаешь, мама прекрасно заботилась обо мне одна первые восемь лет моей жизни.

— Ох, пожалуйста, у нее был полный дом прислуги и дедушка. Вряд ли она была одна, как и ты, потому что у тебя есть все мы.