— За что ты извиняешься? — спрашивает Изабелла с тем же пустым выражением лица, которое я просто терпеть не могу.

— За то, что ты услышала. Я не это имел в виду.

— Так ты сожалеешь о том, что я это услышала, или о том, что ты это сказал?

— И о том, и о другом.

— Что ж, прости, что я заставила тебя гоняться за мной по всему миру. Прости, что из-за меня твоя жизнь превратилась в сплошное дерьмо, Михаил. Прости, что мы стали для тебя обузой, — говорит она, прижимая Мабилию к груди.

— Ты не чертова обуза, Изабелла. Ты моя жена.

— На самом деле это одно и то же, не так ли?

Глава 22



Я не знаю, что делать. Я хочу убежать из этого дома. Хочу забрать свою дочь и уехать. Но я не могу сделать ни того, ни другого. Взрослые, женатые люди так не поступают, верно?

Но мне действительно нужно на некоторое время уехать от мужа. Я зла и мне больно. И меньше всего я хочу сказать что-то, о чем потом буду жалеть...

— Знаешь что, Михаил? Я никогда не просила тебя бегать за мной. Я никогда ничего от тебя не требовала. Я давала тебе кучу шансов избежать этого. Я даже не говорила, что она твоя. Ты сам решил гоняться за мной. Сам выбрал это. Так что не смей винить меня за то, что в твоей жизни что-то идет не так. Я говорила тебе забыть обо мне... о нас, — напоминаю я ему, и мне приходится приложить все усилия, чтобы голос оставался спокойным.

Мне хочется кричать. Мне хочется бить, пинать, что-нибудь разрушить. Но я не могу сделать этого в присутствии своей дочери. Я должна сохранять спокойствие ради нее.

— Ты права. Ты, блять, не просила меня гоняться за тобой. Я сам этого захотел. И я бы сделал это снова, не задумываясь. Ты и Мабилия – единственное, что имеет для меня значение, Изабелла.

— Вот только не надо, мы оба знаем, что это неправда. — Я поворачиваюсь, усаживаю Мабилию на качели и включаю их. Качели раскачивают ее из стороны в сторону, и она тут же закрывает глаза. Я подхожу к Михаилу и выталкиваю его за дверь. Мы не будем ссориться при ней. В детстве я ни разу не видела, как ссорятся мои родители, и моя дочь тоже этого не увидит.

— Это правда, — говорит Михаил.

Я закрываю за нами дверь.

— О, да? А как же Братва? Твой бизнес? Наследие твоей семьи? Все это не имеет значения? Я не дура, Михаил, так что не обращайся со мной как с дурой.

— Я – чертов Пахан, Изабелла. Я не просил об этом. У меня нет другого выбора, кроме как выполнять порученную мне работу. Но это не значит, что ты находишься на втором месте. Ты всегда будешь на первом, — говорит он, проводя рукой по волосам.

— Печально, что ты в это веришь. И, возможно, будь я любой другой девушкой, ты бы смог убедить в этом и меня, но я знаю, за кого вышла замуж. Мне не нужны пустые обещания и красивые слова.

— А что тебе нужно? — спрашивает он, прижимая меня к стене.

Мои руки ложатся ему на грудь, отталкивая его. Сейчас я не хочу находиться рядом с ним. Когда он вот так вторгается в мое личное пространство, я забываю, почему вообще злилась. Но он не сдвигается ни на дюйм, как бы сильно я ни давила.

— Что тебе нужно, Изабелла? — снова спрашивает он.

— Мне нужно пространство. Мне нужно, чтобы ты отошел, — говорю я ему.

Михаил склоняет голову набок.

— Пространство?

Я киваю. Не в силах произнести эти слова снова и сглатывая комок в горле. Я знаю, что услышала. Это из-за меня он не смог предотвратить то, что Иван сделал с его бизнесом. Это из-за меня он провел последний месяц, работая день и ночь, пытаясь все исправить.

— Пространство? — повторяет Михаил. — Этого я тебе никогда не дам, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. О, хорошо. Теперь он злится. — Ты моя жена. Ты всегда будешь моей женой. Я больше никогда не дам тебе никакого, мать его, пространства.

Мне так и хочется поднять колено и ударить его по яйцам. Но как только я об этом думаю, Михаил просовывает одно из своих бедер между моих ног.

— Даже не думай об этом, котенок, — рычит он.

— Я... — Я даже не знаю, что на это ответить. Как, черт возьми, он может так хорошо меня читать?

Его бедро прижимается ко мне, и я почти таю на месте. Я сильнее вжимаюсь спиной в стену, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но ничего не получается. Он только сильнее прижимается ко мне. Его руки совсем рядом с моим лицом, а губы почти касаются моих, что стоит мне лишь слегка пошевелиться, и они окажутся на мне.

— Я покажу тебе, котенок, сколько пространства ты можешь от меня ожидать, — говорит он. Его рука скользит вверх по внутренней стороне моего бедра, забираясь под платье.

Я должна сказать ему, чтобы он остановился. Я хочу сказать ему, чтобы он остановился. Но мысль о том, что эта рука будет ласкать меня… Я этого тоже хочу.

Его пальцы скользят под мои трусики и погружаются прямо в меня. Он ухмыляется, когда замечает, насколько я уже мокрая.