— Я просто должна была защитить свою дочь – нашу дочь – от грязного русского ублюдка, который решил оплевать ее в том месте, которое должно быть ее домом, — говорю я ему, скрестив руки на груди.

Михаил моргает, глядя на меня. Раз, другой, третий. Затем на его лице появляется зловещая улыбка.

— Что ж, это объясняет, почему Антона едят мертвым, а не живым. — Он указывает на телевизор на стене.

Я смотрю на экран и изо всех сил стараюсь, чтобы меня не стошнило. В своей жизни я повидала немало мерзкого дерьма. Я и совершала немало мерзких поступков, но наблюдать, как человека пожирают крысы… это ужасно. Но в то же время, это даже как-то уместно.

— Не вижу в этой сучке ничего привлекательного, — говорит один из мужчин, свисающих с потолка.

Я поворачиваю голову в его сторону и прищуриваюсь.

— Ну, это чертовски грубо.

— Котенок. — Михаил встает и подходит ко мне. — Возвращайся наверх. Я скоро буду.

Я наклоняю к нему голову.

— Ну и почему я должна уходить, если ты тут развлекаешься без меня? — спрашиваю я его с улыбкой.

— Черт возьми, — ругается он себе под нос. — Это не твоя забота. Возвращайся наверх.

Видите ли, мой муж должен понять, что чем больше он говорит мне, что я не могу что-то сделать, тем больше я хочу это сделать.

— Не-а, — отвечаю я. — Думаю, я останусь. Кажется, у меня тут есть поклонники. — Я обхожу Михаила, который, вроде как не против, и останавливаюсь перед мужчиной, который что-то сказал о моей привлекательности. Я ухмыляюсь ему. — Моя привлекательность... это нечто большее, чем просто внешность, — говорю я парню, оглядывая комнату, пока мой взгляд не падает на стол, заваленный инструментами.

Я направляюсь к нему, прекрасно понимая, что все взгляды в комнате в данный момент устремлены на меня. Остановившись у стола, я беру первый попавшийся нож. Он вполне подойдет. Развернувшись, я подхожу к мудаку, который, очевидно, считает себя лучше меня.

— Знаешь, было время, когда я хотела стать окулистом. Думала, что смогу помогать людям видеть вещи более четко, — говорю я ему, вращая маленький ножик в руке. — Возможно, я смогу попрактиковаться на тебе, ведь зрение у тебя явно дерьмовое, — добавляю я, а затем вонзаю лезвие в середину его правого глазного яблока.

Он кричит. Так чертовски громко.

Я поворачиваюсь к Михаилу.

— Пожалуйста, скажи мне, что этот подвал звуконепроницаем.

— Да. — Он кивает, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. По бокам от него стоят двое мужчин, каждый из которых пялится на меня, разинув рот.

— Хорошо. Вырезание голосовых связок – это охренительно грязно, — говорю я, возвращая свое внимание к мудаку, который теперь возглавляет мой список жертв. Я вытаскиваю нож из его глаза. — Ну, что, видишь привлекательность? — спрашиваю я его. Он ничего не говорит, просто продолжает кричать, поэтому я повторяю процесс с левым. — На всякий случай надо исправить оба глаза. — Затем я оглядываю остальных мужчин в комнате. — Кто-нибудь еще не видит моей привлекательности? — спрашиваю я их, разводя руки в стороны и слегка кружась.

Никто не произносит ни слова.

Глава 19



Мой член сейчас чертовски твердый. Наблюдать, как Изабелла показывает этим засранцам, кто она такая, ужасно возбуждает меня.

— Подожди до вечера, а потом отведи их всех в сарай. Пусть эти ублюдки испытают все дерьмо на себе, — говорю я Полу, который все еще с изумлением смотрит на мою жену. Она просто охренительна. Оттолкнувшись от стены, я хватаю Изабеллу за руку и притягиваю к себе. — Пойдем, — говорю я, прежде чем шагнуть к лестнице.

— Что? Почему? Я только начала, — фыркает она.

Я поворачиваюсь к ней и наклоняюсь, поднося губы к ее уху.

— Потому что я не буду трахать тебя на глазах у всех этих мужчин. А сейчас мне очень нужно трахнуть свою жену, — говорю я ей.

— О, ну что ж ты сразу не сказал? Пойдем. — Она улыбается и охотно следует за мной по лестнице.

— Где Мабилия? — спрашиваю я ее.

— С моими родителями. Я оставила их в одной из гостиных, — говорит она.

— Хорошо. — Я вывожу ее из подвала и тащу по коридору, ведущему в мой кабинет. У меня не хватит терпения дотащить ее до нашей спальни. Мне нужно быть внутри нее. Сейчас. — Раздевайся, — говорю я Изабелле, как только за нами закрывается дверь. Я запираю замок, хотя никто не осмелится ворваться без приглашения.

Ну, никто, кроме моей жены.

— Сначала ты. — Она выгибает бровь и отступает назад.

— Изабелла, это не просьба. Я хочу, чтобы ты была голой, сейчас же, — говорю я, одновременно расстегивая рукава своей рубашки.