— Вот в чем фишка музыки: никогда не принимай своих бэк-музыкантов как должное. Может статься, что на тебя работает сам Дон Хенли!

Рид остановился. Его губы изогнулись в ленивой улыбке, которую он пытался скрыть.

Я была слишком увлечена настоящим моментом, чтобы продолжать уроки истории.

— Вот это да, значит, ты был ботаником из оркестра. Придется тебе поблагодарить Мистера Берриса, когда станешь знаменитым.

— Ты даже не слышала, как я играю, — сказал он, вытаскивая пачку сигарет из джинсов.

— Но слышала твою группу. Они бы не держали тебя, если бы ты не умел играть. Держу пари, на выпускном балу тебе пришлось нелегко.

Краткая вспышка зажигалки осветила его самодовольную ухмылку, прежде чем он выпустил ровную струю дыма прямо в мою сторону.

— Я трахнул королеву выпускного в ее маленьком синем платье до того, как за ней приехал король.

Я остановилась и отмахнулась от запаха.

— Ладно, эм… ух ты.

— Я стал хорош во многих вещах в старшей школе, сестренка, — на секунду в его глазах мелькнуло что-то, что тут же исчезло. — В основном, как быть под кайфом, — признался он, бросил сигарету, которую только что прикурил и раздавил ее ботинком.

Кроме редких проезжавших машин, вокруг не было никого. А мой мозг просто разрывался от вопросов.

— Расскажи мне о своих родителях.

— У меня есть мать и отец.

— И…

— Ты ужасно игнорируешь намеки.

— Нет, я хороша в том, чтобы их избегать.

— Они живут в Накодочесе47.

— Ты там вырос?

— Да.

— Ну же, Рид, расскажи!

Мы завернули за угол, еще одна пустынная улица, заставленная складами.

— Они оба пьяницы. Вижусь с ними раз в пару месяцев.

Задыхаясь, я снова ускорилась. Ноги горели от этой вынужденной гонки.

— Мне жаль.

— Почему тебе должно быть жаль? Они не умерли. Они просто пьяницы.

Я пожала плечами.

— Поэтому мне и жаль.

— Не надо. Были и свои плюсы в том, чтобы быть ребенком Дэвида и Кортни Краун. Никакого комендантского часа, никаких правил и никаких наказаний. Мы прекрасно ладили.

Я крепко сжала губы, не веря ему.

Моя мать как-то провела целый год, напиваясь «Белым русским»48, после того как родила моего брата, Пита. Он появился на свет, так и не сделав ни единого вдоха. Это был худший день в нашей жизни и каждый последующий день. Мы потеряли не только брата, но и нашу мать, и жили в страхе, что уже никогда не вернем ее прежнюю. Я называла то время «русской депрессией».

Реальность обрушилась на нас слишком быстро. Иметь родителя-алкоголика было очень похоже на то, чтобы иметь отсутствующего родителя.

Отец отправил ее в вытрезвитель, когда решил, что с него хватит, и с тех пор она не притронулась к алкоголю. Казалось, она вернулась к нам чуть более сдержанной, чуть менее беззаботной. Тогда же она начала принимать противозачаточные, а для католички старой закалки это было категорически неприемлемо.

Но она справилась. И я чертовски уважала ее за это, даже если она не стала оттого сильнее.

Слова Рида были правдивы. Некоторые люди могут выдержать лишь определенное количество ударов. Я знала, что жизнь не такая однозначная, как мне казалось, но надеялась, что никогда не упаду на колени. А если и упаду, то надеюсь, что буду достаточно сильной, чтобы подняться.

— Мне жаль, — повторила я. Похоже, эти слова заставили его насторожиться.

— Они кормили меня, давали крышу над головой. Черт, мой отец умудрился проработать двадцать лет, выпивая по бутылке джина в день. Это уже достижение.

— А твоя мать?

— Мы можем закончить с вопросами?

— Да, конечно.

Пять кварталов спустя он открыл металлический ящик рядом с одинокой дверью небольшого серого здания, примыкающего к одному из складов.

Внутри помещения первым делом в нос ударил затхлый запах. Я осмотрела отсутствующие плитки на потолке и захламленный коридор. Это место выглядело как притон для наркоманов. Из каждой комнаты доносились приглушенные звуки репетиций, но шаги Рида все равно звучали громче.

— Как называется эта дыра?

— «Гараж».

— «Чулан» подошло бы больше.

— Немая, Стелла.

— Да, сэр. Так какой у тебя стиль? Ты сказал, что вы с бывшей не сработались. Кто на тебя повлиял?

Он остановился у двери, на которой перманентным маркером было написано «6», и оглянулся на меня.

Я прикрыла рот и пробормотала сквозь пальцы:

— Поняла.

Я еле сдерживала свое волнение, когда он надавил плечом на неподатливую дверь, пока та не поддалась. Я видела десятки рок-документалок и бесчисленное количество интервью о рокерах, которые начинали свой путь в крошечных комнатах, точно таких же, как та, в которой я стояла сейчас.

Три пары глаз уставились на нас, как только мы закрыли за собой дверь. Старые пенопластовые лотки для яиц49 были наспех прибиты к стенам, оклеенным постерами, а повсюду валялись пивные банки. Бен первым нарушил тишину:

— Что ты здесь делаешь?

Он обратился прямо ко мне, и Рид даже не попытался вмешаться.