Он остановился. Весь его силуэт напрягся под желтым светом уличного фонаря. Рид обернулся. Изо всех сил я старалась скрыть свою победную улыбку. Я ужасно вспотела и поспешила догнать его, попутно поднимая волосы и завязывая их в хвост, прежде чем начнутся его нотации.

— Немой. Я хочу, чтобы ты была немой. Я представлю тебя как немую.

— Поняла.

Мы завернули за угол. С моим ростом метр шестьдесят пять я с трудом поспевала за его шагом — он уверенно держал свой двухметровый рост и мастерски лавировал по улицам.

— Группа хорошая. Действительно хорошая, Рид. Как вы вообще собрались?

— Бен раньше пел в группе под названием «Эверли». Я был в другой. Мы познакомились после концерта в клубе, где оба играли. Никто из нас не был доволен, поэтому мы «мутировали».

— Мутировали. Мне нравится.

— Ага, — рассеянно ответил он. — Моя бывшая девушка пела в моей старой группе, но мы не могли сработаться.

— О? Тебе не нравилось играть для нее на барабанах?

— Я любил ее голос, но ненавидел ее стиль.

— Из-за этого она ушла?

Он откинул со лба прилипшие от пота пряди волос, доходившие до ушей, прежде чем взглянуть на меня. Я видела его нерешительность. Либо он не хотел говорить о ней, либо не хотел рассказывать мне. Что ж, возможно, и то, и другое.

— Можешь не говорить мне.

— Нет, она ушла не по этому. Это было за долго до основания группы. Мы с Беном основали «Сержантов» три года назад. Он паршиво играл на гитаре, а я знал одного парня. После того как мы пару раз поимпровизировали, мы решили, что у нас получается, а потом появился наш басист.

— Ты по ней скучаешь?

Вопрос был совершенно не к месту. Я прикусила губу, понимая, что мне лучше заткнуться, иначе я никогда не найду дорогу обратно в ресторан в одиночестве.

— Прости, — сказала я, когда он метнул на меня гневный взгляд. — Прости.

— Тебе, наверное, стоит быть помягче с личными вопросами, если ты планируешь этим зарабатывать на жизнь.

— Технически, — заметила я, — это не интервью.

— Нет, это Латинская инквизиция, — сказал он, искривив губы.

— А как ты начал играть?

— Я тоже бил по кастрюлям, когда был маленьким, это единственное, в чем я был хорош.

Он сошел с тротуара. Я была слишком погружена в его историю, зациклена на его рассказе, и споткнулась, чуть не рухнув. Его руки моментально вытянулись, чтобы удержать меня, когда я уже собиралась встретиться лицом с тротуаром.

— Спасибо.

Он поморщился, отстранился и схватился ладонью за свой гипс.

— О, черт. Извини.

— У меня всё еще болит от того, как я тащил твою пьяную задницу до такси на твой день рождения. Ты как Бэмби на новых ногах — что пьяная, что трезвая. В следующий раз я позволю тебе упасть.

— Мой злопамятный герой, — вздохнула я ему вслед, ускоряя шаг, чтобы не отставать.

И хотя темная улица погрузила нас в жуткую тишину, я не могла перестать задавать вопросы.

— Кто купил тебе первую барабанную установку?

— Я играл в школе.

— В оркестре?

— Ага.

— Вообще не могу это представить, — усмехнулась я. — Ботаник из школьного оркестра? Да ладно, Рид Краун.

— О да, это я. Мои родители не могли позволить себе барабаны. Это был единственный способ для меня учиться и играть.

— Понимаю.

— Я, черт возьми, обожал это. Маршировать, участвовать в соревнованиях — всё это.

— Ладно, — сказала я, доставая мятный блеск для губ и нанося его, — теперь ты просто меня разводишь.

Его невозмутимый, абсолютно бесстрастный взгляд подтвердил мои догадки. Рид был совершенно необщительным человеком. Я могла только представить, как тяжело ему давалось участие в любом школьном мероприятии. На самом деле, это, вероятно, было для него кошмаром, но необходимой жертвой.

Словно прочитав мои мысли, он пожал плечами.

— Зато я мог репетировать столько, сколько хотел. Я подружился с руководителем, Мистером Беррисом, и торчал там каждый день после уроков, пока меня не выгнали.

— Знаешь, один из моих кумиров играл в школьном оркестре, а потом метался туда-сюда, пока не получил место сессионного музыканта, играя на подхвате у Линды Ронстадт46.

— Так себе карьера, — сказал он, нахмурив брови, словно пытаясь понять мою логику.

— А я считаю, что да. Он играл с Гленном Фраем, пока они оба не ушли и не решили поставить на себя. Они сколотили небольшую группу под названием Eagles.

Рид остановился и оглянулся на меня.

— Да, Дон Хенли, — сказала я, чувствуя удовлетворение. Мне нравилось удивление в его глазах. — Простой парень из нашего великого штата, который играл в футбол и на тромбоне в школьном оркестре, а в итоге написал одни из лучших песен в истории музыки. А его голос… даже не начинай.

Я продолжала болтать, в моей походке появилась легкая пружинистость.