— Уф, «с наилучшими пожеланиями»? — морщусь я. — Жестко она тебя отшила.
Смех всё равно срывается — не могу удержаться от ее сухого, меткого юмора, особенно от подписи в письме: «Отправлено из «Тарелка»». Тогда интернет был совсем не таким доступным, как сейчас. Тридцать лет назад мир только подбирался к краю цифровой эпохи. Совсем недавно я делала материал о передовых технологиях в сравнении с гаджетами восьмидесятых, девяностых и даже начала двухтысячных. Большинство тех, кто родился уже после миллениума — включая меня, — не смогли бы опознать многие из них, не говоря уже о том, чтобы понять, как ими пользоваться. На этом этапе мне и вовсе трудно представить жизнь с минимальным доступом к технологиям или вовсе без него.
Эти письма тридцатилетней давности, наглядное доказательство того, насколько далеко мы продвинулись. Того, что когда-то существовала реальность без удобства «в одно касание».
Зачарованная, но настороженная, я на мгновение борюсь с тревожным комком в животе — верным признаком того, что делаю что-то неправильное сразу по нескольким причинам. Тревога поднимается волной, и я задумываюсь о том, чтобы закрыть окно и вернуться к задаче, которую поручил мне отец.
Я вообще-то должна просматривать архивы газеты и выискивать отрывки из старых статей для юбилейного, тридцатого выпуска Speak, который выйдет этой осенью.
Много лет назад папа нанял айти-команду, чтобы перенести всё содержимое Austin Speak на наш нынешний основной сервер — включая каждую когда-либо опубликованную статью. Судя по всему, при переносе вытянули и всё, что хранилось на его доисторическом ноутбуке, в том числе древние цепочки рабочих писем Austin Speak. Он лично этот проект не курировал. Его всегда куда больше волновали истории сегодняшнего дня, чем отголоски вчерашнего. Не уверена, что он вообще знает: его электронная переписка тоже попала в архив, аккуратно спрятанная в отдельной, помеченной папке.
В папке, на которую я наткнулась несколько минут назад… и из которой так и не смогла выйти, продолжая морально бодаться с самой собой и уговаривать себя остановиться. Но именно тема следующего письма заставляет меня копать дальше. Письмо датировано ноябрем, двадцать девять лет назад.
Нейт Батлер
Тема: Сладость? Или гадость?
1 ноября 2005 г., 10:00
Мисс Эмерсон,
Мне это приснилось прошлой ночью? В голове снова и снова вспыхивают образы темноволосой, пышной искусительницы, катающейся по моему кабинету под «Ксанаду» в белых роликах.
Нейт Батлер
Главный редактор Austin Speak
Я замираю, когда по телу пробегает опасное предчувствие, а в сознании отчетливо вырисовывается жирная черта. Я успеваю ее заметить и тут же любопытство стирает границу. И я перешагиваю ее, уже не в силах остановиться.
Стелла Эмерсон
Тема: Сладость? Или гадость?
1 ноября 2005 г., 10:01
Сэр,
Я предпочту сохранить ваш психотический срыв в тайне, так как мне нужна эта работа и та платформа, которую она дает начинающему журналисту. Уверяю вас, я понятия не имею *натирает ролики*, о чем вы говорите. А теперь, если позволите, у меня дедлайн и крайне занудный редактор, перед которым нужно отчитаться. Я не могу больше позволить себе развлекать ваши фантазии.
Стелла
Поклонница Ксанаду, Austin Speak
--
Нейт Батлер
Тема: Сладость? Или гадость?
1 ноября 2005 г., 10:03
В мой кабинет. Сейчас же, МОЯ Девочка. И запри гребаную дверь за собой.
Нейт Батлер
Главный редактор Austin Speak
— О боже, о боже, о боже… — выдыхаю я едва слышным шепотом, на мгновение откидываясь в кресле.
У них был роман.
От этого осознания перехватывает дыхание. Я снова поднимаю взгляд. Папа по-прежнему сидит у себя, погруженный в работу.
Мой отец и Стелла Эмерсон — теперь Стелла Эмерсон Краун, жена одного из величайших рок-легенд в истории, — были любовниками.
Шок пульсирует во мне, пока я прокручиваю бесконечную переписку между ними. Писем — сотни, если не тысячи. Четыре года сообщений от моего отца женщине, которая не была моей матерью. Годы писем от одного моего героя к другому. Годы его жизни, в которых он был безнадежно увлечен, по-настоящему безумно влюблен в Стеллу Эмерсон Краун.
Не в Эддисон Уорнер Херст — мою мать. Его жену.
Среди тех, кто работает в Austin Speak, давно не секрет, что Стелла была одной из опорных фигур, благодаря которым газета стала уважаемым и авторитетным местным изданием. Более того, каждый раз, когда речь заходила о Стелле, папа предельно открыто говорил именно об этой стороне ее работы, о ее вкладе и значении для редакции. Если оглянуться назад, он ни разу не упомянул, что между ними было что-то личное.
Ни разу.