В горле мгновенно пересыхает, и напряжение во взгляде Истона напрочь лишает меня возможности ответить Чаду. Грудь вздымается и опускается слишком быстро от перегруза ощущений, пока я впитываю его целиком. Он одет так же, как и утром: короткие черные ботинки с металлической пряжкой, темные джинсы с подвернутыми штанинами и черная футболка. Волосы еще влажные после душа, одна прядь убрана за ухо. Кожаные браслеты, которые он носил днем, по-прежнему застегнуты на обоих запястьях.

Щеки вспыхивают от резкого прилива желания под напором янтарно-зеленого огня, направленного прямо на меня. В его взгляде всё смешалось в опьяняющий коктейль: обвинение, собственничество, похоть, ревность… и что-то похожее на осуждение? Мы несколько секунд просто смотрим друг на друга, пока Чад предлагает добыть нам еще по напитку перед тем, как спуститься вниз. Я лишь киваю, а мы с Истоном остаемся на месте, будто вкопанные, продолжая молчаливую дуэль у барной стойки.

Несмотря на внутренний разлад, я надеюсь, что мой ответный взгляд читается примерно так: я здесь, мудак. Ну и что дальше? Потому что он сам затащил меня сюда. Он хотел увидеть мою реакцию на всё это. Уверена.

Я вызывающе приподнимаю брови, молясь, чтобы кожа не выдала меня, пока желание к нему стремительно нарастает. Он до безумия красив, особенно сейчас, когда сидит совершенно неподвижно, словно статуя посреди мира, мчащегося на бешеной скорости, а в выражении его лица пульсирует ярость. Но ирония в том, что он уже далеко впереди всех, кто его окружает. Потому что именно он здесь — сверхновая звезда, проносящаяся мимо остальных со скоростью молнии.

Эта мысль приносит с собой грусть, и на мгновение я задаюсь вопросом, не станет ли эта атмосфера со временем тормозом для его разгона или, что еще хуже, не собьет ли его с пути, как уже сбивала стольких других. Он дал мне понять, насколько для него неприемлема такая участь, и сейчас, по крайней мере, кажется, что это еще не так.

А знаю ли я его вообще по-настоящему?

Этот вопрос ранит сильнее всего. Потому что, возможно, нет. По крайней мере, не после того, как он вел себя сегодня.

От Чада, стоящего рядом, тянет его ненавязчивым одеколоном, и хотя всё это кажется неправильным, во мне поднимается первобытная потребность прижаться к кому-нибудь, к кому угодно, лишь бы приглушить пульс между ногами и притупить нарастающую боль в груди.

Сейчас я ощущаю лишь плотное, мужское присутствие вокруг, но именно один-единственный, пронзительный взгляд мужчины, который не сводит с меня глаз, с каждой секундой делает меня слабее. И всё же я решаю довести эту схватку до конца, сохранив достоинство.

Пытаясь прочитать выражение лица Истона, я вдруг теряю его из виду, когда какая-то девушка встает перед ним, устраиваясь между его разведенными коленями. Ледяной клинок вонзается мне в грудь и уходит всё глубже, пока я разглядываю ее. Потрясающе красивая — смуглая кожа, темные волосы, глубокие глаза, округлые формы. Абсолютно прекрасная. Но окончательно поджигает меня вид его пальцев, небрежно лежащих на ее бедрах, когда она наклоняется, чтобы что-то сказать ему.

— Натали?

Чад возвращается ко мне с бутылкой водки в одной руке и миксером в другой, как раз в тот момент, когда она отходит, открывая мне вид на Истона полностью. Он медленно приподнимает подбородок, безмолвно подзывая меня.

Моя грудь заметно подпрыгивает от короткого смешка и немого отказа.

Мой ответный взгляд говорит сам за себя: пошел ты нахуй!

— Охренеть, это же Истон Краун, да? — кричит Чад, проследив за моим взглядом и мгновенно замечая нашу дуэль. С занятыми руками он напряженно топчется рядом, и его вопрос выдергивает меня из оцепенения.

Сосредоточься на Чаде. Он доступен. Он здесь. И он точно не станет судьбоносной ошибкой.

Безопасный выбор. Пусть временный, но сейчас жизненно необходимый, чтобы спасти себя от сердца, которое требует немедленно сорваться с места и броситься от Чада к Истону.

Только не вздумай сейчас меня подвести, ты, никчемная гора мышц!

— Он смотрит на тебя так, будто…

— Мы друзья. — Даже пока я мысленно провожу линию фронта, слова на языке ощущаются грязным предательством.

— Судя по тому, как он на тебя смотрит, он с этим явно несогласен.

Мое внимание на секунду возвращается к Истону. Между нами вспыхивает статическое напряжение, прежде чем его взгляд смещается на Чада. Тот поворачивается ко мне с вопросительным выражением.

— Откуда ты его знаешь?

— По работе. М-мы работали, работали вместе. Одно время. Я в медиа, — отвечаю я, не в силах оторвать взгляд от Истона в тот момент, когда к нему возвращается темноволосая богиня и протягивает бутылку воды. По тому, как она прижимается к нему на диване, сразу ясно: между ними есть история. Возможно, сегодня ночью она станет ее продолжением.

От этой мысли у меня скручивает живот. Я опрокидываю остатки своего первого и последнего напитка, резко отводя взгляд и позволяя ему считать это своей победой.