Я уже почти пересекла порог, когда за спиной раздался голос магистра Салтона:

– Леди Ш’эрен, если позволите, я попросил бы пять минут вашего времени. Обещаю, это не допрос.

Остановилась. Обернулась.

– Пять минут, магистр, – ответила я. – Только если разговор снова о совпадениях, вы их уже потратили.

***

Идя по знакомому коридору в целительское крыло, я считала шаги в попытке отвлечься. После разговора с магистром Салтоном хотелось тишины. Только вот её не было. И дело не во внешних звуках, а во внутреннем шуме от беспорядочно мечущихся мыслей. Даже не знаю, что бы я предпочла: оставить ситуацию как есть или вернуться на двадцать минут назад и не входить в его кабинет.

Как бы то ни было, рассказать о нашем разговоре я никому не могу. Пока что.

Мгновение поколебавшись, я прошла мимо поворота к палате Никласа. У него сейчас дежурят Тиана и Локи. Первая усиленно делает вид, что ей абсолютно всё равно, и её повышенное внимание к здоровью оборотня связано исключительно с жалостью ко всему живому в мире. Забавно, что об этой своей черте она не вспоминала, когда однажды с визгом прихлопнула паука у нас в комнате. Локи же, несмотря на переживания о брате, остался верен себе. Первое, что он выдал после короткого объяснения о случившемся: «Ник никогда не отличался разборчивостью в том, что тянет в рот, но на этот раз явно переборщил».

Кивнув мыслям о том, что зайду к Нику позже, я пошла дальше. Тень Зарена следом.

Что же произошло между Ти и Ником, если даже перед тревогой её гнев не сдавал позиций? Безусловно, держится она потрясающе: равнодушное выражение лица, отстранённый взгляд, спокойные интонации. Можно подумать, что в наставники Тиана взяла одного небезызвестного мрачного демона и теперь соревнуется с ним в хладнокровии.

Но я-то знаю, когда она старается убедить саму себя.

Наверное, всё же стоит разговорить Тиану, ведь в дружбе так и поступают? Или дождаться, пока она сама захочет рассказать?

Дойдя до нужной двери, я потянула ручку на себя и бросила через плечо телохранителю:

– Будь здесь.

Его глаза заполонила тьма, он прислушался, после чего кивнул и встал так, чтобы видеть и коридор, и вход.

Внутри палаты стоял полумрак, разгоняемый светом магических кристаллов, вмонтированных в стены. В нос тут же ударил смешанный запах настоев, отчего я невольно поморщилась. Не люблю запахи снадобий из-за ассоциации с болезнью.

Демона на кровати не оказалось, что и неудивительно. Он не из тех, кто позволяет себе слабость. Кайрит стоял у окна спиной ко мне и натягивал рубашку. Мне стоило бы постучать, конечно, но в тот миг эмоции опередили манеры.

Я уже собиралась отвернуться, когда взгляд зацепился за изуродованную кожу спины. Рубашка накрыла это сплетение боли чёрной тканью, но я успела увидеть множество рубцов разного размера и давности: ровные, рваные, выжженные, как будто кто-то годами резал и жёг его.

Хаос милосердный!..

Наша регенерация обычно затягивает раны без следа, будто повреждений никогда и не было. Разве что мы намеренно сохраняем шрамы как трофей или напоминание.

Только сейчас я была уверена, что эти рубцы кто-то «помог» сохранить на теле Кита.

– Что с твоей спиной? – вопрос прозвучал прежде, чем я успела обдумать, стоит ли вообще его задавать.

Кайрит обернулся, застёгивая пуговицы рубашки. Свет кристаллов упал на его лицо и выделил то, на что я не обратила внимания на болотах.

От уха к ключице тянулся глубокий шрам: рваный, слегка вздутый по краям, будто плоти не давали срастаться, и она всё ещё помнила боль от клинка, проходившего по ней снова и снова. Вторая тонкая бледно-розовая борозда от уха уходила чуть вверх.

– Такое случается, если попадёшь на стол к безумцам, – хрипло ответил Кайрит, собирая волосы, что доставали до плеч, в низкий хвост.

Смысл слов я поняла не сразу. Возможно, разум просто не хотел принимать такую правду. Однако мне удалось запихнуть подальше липкое ощущение ужаса от картин, что пронеслись в голове при виде его шрамов.

– Безумцам? – переспросила я. – Ты хочешь сказать…

Его невесёлая усмешка оборвала вопрос:

– Всё верно, принцесса. У каждого плена есть хозяева.

Кайрит сказал это легко, но в голосе было что-то от дымящегося пепла. Меня снова охватила горечь потери.

– Все были уверены, что ты погиб. Весь домен Пламени пал во время Великой Вражды.

Мне стало мерзко от собственных слов.

Великий народ, сильная раса… уже дважды похоронившая живых!

Злость смешалась с виной, подступая комом к горлу, отчего вопрос прозвучал с надрывом:

– Ты… можешь рассказать, что с тобой случилось?

Он поправил ворот рубашки, прикрывая часть шрама.

– Конечно, принцесса. Но точно не здесь, – он выразительно окинул взглядом палату, намекая, что это не самое безопасное место для подобных разговоров.