Комната, в которую они вошли, была пыльной и аскетичной. Тусклый свет, проникавший сквозь окна, не наполнял интерьер теплом и светом. Пол и стены были выкрашены в белый цвет, а мебель состояла из двух столов, каждому из которых было около сорока лет, и столь же старых мягких стульев. На деревянной полке стояли папки и книги с арабскими надписями, а некоторые полки ломились под стопками бумаги, с которых свисали отдельные записи.

Патрик открыл дверь, нашел выключатель на стене коридора за ней, и через мгновение зажглось несколько люминесцентных ламп.

Учёные спустились по каменной лестнице. Здесь никто не удосужился покрасить стены, и виднелся тускло-серый бетон. Высоко под потолком тянулись кабели от простой электросистемы, питавшей неравномерно расположенные люминесцентные лампы. Спустившись вниз, они оказались в гигантском беспорядке. Но то, что неспециалисту показалось бы огромной грудой обломков, лабиринтом из обломков камней и артефактов, повергло Питера в изумление.

— Вы только посмотрите! — наконец выпалил он. — Какие сокровища!

Высокие металлические стеллажи тянулись по обеим сторонам широкого коридора, ломясь от ящиков и каменных обломков. Здесь и там лежали завёрнутые в ткань предметы, деревянные фигурки, мраморные статуэтки и стеклянные витрины. Пол был также завален артефактами, слишком большими, чтобы поместиться на полках. Здесь стояли стелы, саркофаги, колонны, расписные сундуки, фрагменты статуй в натуральную величину и реконструкции настенных росписей в рамах. Коридор был настолько забит, что между всеми этими предметами оставался лишь узкий проход.

Сделав несколько шагов, они заметили, что все собрание не ограничивается предметами, размещенными в этом коридоре, потому что слева и справа было бесчисленное множество других коридоров, таких же переполненных.

— Боже мой, — сказал Патрик. — Какая куча хлама! Неудивительно, что им нужны новые музеи. Куда ещё девать весь этот хлам! Что мы здесь ищем, Питер?

— Я тоже точно не знаю. Пойму, когда увижу... Я надеялся, что здесь, внизу, у меня появится какое-то представление, но, увидев всё это, я ещё больше запутался. Я не могу найти никакого порядка, которому можно было бы следовать.

— Но у вас была какая-то идея.

— Ну, речь идёт о чём-то, связанном с пирамидой Джосера. В идеале мы бы нашли пирамидион здесь, внизу... Тот, который предположительно когда-то стоял на вершине Ступенчатой пирамиды... Что-то, что соответствует описанию на стеле.

— Я как раз об этом и думал, — сказал Патрик. — Вы сказали, что Ступенчатая пирамида высотой около 60 метров и имеет шесть ступеней. Каждая ступень длиной 10 метров. Судя по чертежу, отсутствующий пик на вершине тоже должен быть длиной около 10 метров. Его было бы трудно потерять, правда?.. К тому же, он слишком большой...

— Что вы имеете в виду?

— Я сомневаюсь, что такая вершина... если она когда-либо существовала и была найдена... валяется где-то в этом подвале.

— Возможно, на самом верху был небольшой замковый камень. Их использовали довольно часто, высотой, может быть, метр... может быть, два. И что-то подобное определённо могло бы здесь поместиться.

— Ладно, хорошо. Тогда будем держать ухо востро. Может, разделимся?

— Почему бы и нет? Если найдёте что-нибудь похожее на Эхнатона, Джосера, Имхотепа, Тота или пирамидион, пожалуйста, позвоните мне, хорошо?

— Я узнаю пирамидион, но откуда, ради Бога, я могу знать, на какого чертового фараона что-то похоже?

— Так что просто ищите камень. Я тоже не египтолог. Надеюсь, ваши инстинкты окажутся столь же полезными, как и мои скромные знания.

Патрик криво улыбнулся и поднял указательный палец.

— Невозможно не заметить, что вы только что ударили меня в спину.

— Конечно, нет! — рассмеялся Питер и исчез в одном из коридоров.

Патрик пошёл в другом направлении. Внезапно он понял, что их намерение сродни попытке поджечь собор Святого Петра спичкой или прорыть туннель в Японию ногтем. Он был гораздо лучше знаком с культурами Центральной Америки и никогда раньше не исследовал Египет. Но теперь его любопытство пробудилось, как и то щекочущее чувство, что он наткнулся на нечто великое. Богатство этого подвала было неизмеримо. Не только в материальном плане — а он прекрасно понимал, какие огромные суммы можно выручить за все эти артефакты на чёрном рынке, — но и в плане их культурного и исторического значения.