Где-то между кабинками Мелисса нашла парковочное место. Затем она отвела Патрика в неприметное заведение, где также остановились несколько иностранцев.

— Это всего лишь тонкий намёк... Именно поэтому мы, европейцы, живущие здесь, время от времени сюда возвращаемся, — объяснила Мелисса. — Еда здесь вкусная, недорогая и в изобилии.

Когда они сели за стол, Патрик просмотрел меню.

— И что же вы здесь едите? Что-то типично египетское? — спросил он.

— На самом деле, такого нет. Здесь обычно подают все блюда ближневосточной кухни... Те, что можно найти в Иордании, Сирии или Турции. У египтян своей кухни нет. Ну, разве что, за исключением рагу из фасоли. Что вы любите? Мясо?

— Мясо... может быть. Что-нибудь простое, жареное. Но ничего со специями, ничего маринованного в розовой воде или чего-то подобного.

— Я найду что-нибудь для вас. Что-нибудь выпить? Может пиво? Хотите попробовать типичный египетский лагер?

— А оно на что-нибудь годится?

— Нет, — рассмеялась она.

— Думаю, я попробую.

Мелисса сделала заказ, и через мгновение они оба чокнулись. Она также заказала пиво.

— Да... — сказала она. — Мы сидим здесь... ужинаем вместе... как вы и просили... Вам здесь нравится?

— Ну конечно... замечательно... — улыбнулся он про себя.

— Вы очень открытый и прямой, — заметила она. — Вот как вы укладываете женщин в постель во всех своих поездках?

Патрик почувствовал себя так, будто его ударили по голове.

В средневековой тактике такой манёвр назывался кавалерийской стычкой. Стоит ли ему сдаваться сейчас? Или, может быть, защищаться?

— К сожалению, я редко встречаю таких потрясающих женщин, — возразил он и прикусил язык. Удивительные женщины! Какая глупая фраза!

— Ну, если вы так думаете... — ответила она. — Приму это за комплимент. Разве не так всё и должно было быть?

— Конечно! — Он достал сигареты, надеясь, что не выглядит слишком неуверенно.

— Ты такой милый, знаешь? — сказала Мелисса, плавно перейдя на «ты».

Он поморщился, милый, но она лишь рассмеялась. Потом она стала немного серьёзнее и положила руку ему на плечо.

— Это не повод закурить сигарету.

— Почему бы и нет? Я просто покурю.

— Тебе не следует курить.

— Почему? — Она начинала его сильно раздражать. У него сложилось впечатление, что она взяла под контроль их совместный вечер.

— Курение — яд для организма. А самоубийство — это не то, что ты хочешь.

Он закурил сигарету, словно в знак протеста, но в основном для того, чтобы вернуть себе уверенность.

— Вот именно теперь я бы выкурил одну, — сказал он.

— Ты только так думаешь... Это не твое истинное желание... — Заметив непонимание во взгляде Патрика, Мелисса продолжила.

— Это не так-то просто понять. Вот я живу по принципу: «Делай, что хочется. И пусть это будет твоим единственным желанием». Это очень важный принцип.

— Мне кажется, это звучит довольно эгоистично. К тому же, я просто делаю то, что хочу. Или нет?

— Вот где истинная мудрость. Дело не в том, чтобы просто делать всё, что приходит в голову. Дело в том, чтобы понять, чего человек действительно желает… Что является истинной движущей силой его жизни… Дело в том, чтобы познать себя, свою силу, своё предназначение, чтобы не поддаваться никаким ограничениям, разрушающим его дух.

Патрик поднял брови. Разговор странно свернул на эзотерические темы, которые его совершенно не интересовали. Возможно, Питер был прав, предупреждая его об этой милашке...

— Истинная воля каждого живого существа, например, — жить счастливо и испытывать любовь, — продолжила Мелисса. — Ни одно существо не желает смерти ни себе, ни кому-либо другому. Поэтому, если бы люди понимали свою истинную волю и жили в соответствии с ней, не было бы войн. Никто не употреблял бы наркотики и не курил, потому что это саморазрушительно. Именно это я и имела в виду.

— Но ты же пьешь пиво, — обвинил ее Патрик.

— Да, согласна. С полным осознанием, в небольших количествах и по особым случаям, подобные вещи допустимы. Вино также пьют на наших мессах.

Больше из вежливости, чем из искреннего интереса, он задал еще один вопрос.

— У вас есть регулярные мессы? В церквях и тому подобном?

— Да, конечно.

— И что ты там делаешь?... Поешь и молишься?... — Он саркастически улыбнулся и подумал, что из этого вечера ничего не выйдет.

— Не так, как ты себе представляешь. Конечно, у нас есть свои церемонии и ритуалы. Всё дело в любви и свободной воле, а не в молитвах какому-то божеству.

Патрик потушил сигарету.

— Любовные ритуалы? — спросил он. — Как мне это понять? Ты рассказываешь истории или это про секс?

— Похоть — совершенно естественная часть любви, — ответила она с неопределенной улыбкой.