Сжав ее подбородок, я заставляю ее запрокинуть голову, и когда вижу в ее глазах тот же отрешенный взгляд, что и после кошмара, мое беспокойство усиливается.

— Принцесса, — шепчу я, стараясь говорить как можно мягче. — Посмотри на меня.

В отличие от прошлой ночи, ее взгляд не фокусируется на мне, вместо этого она вырывается из моих объятий и, направляясь в ванную, говорит безэмоциональным тоном:

— Я в порядке. Дай мне минутку.

Нахмурившись, я смотрю на нее, пока она не закрывает дверь.

Что, блять, случилось с Сиенной, что она научилась абстрагироваться от реальности?

К счастью для нее, она проводит в ванной не больше минуты, иначе я бы выбил дверь.

Как только она выходит, я спрашиваю:

— Что ты от меня скрываешь?

К моему большому удивлению, она выглядит гораздо спокойнее, и пустое выражение лица исчезло.

Она выглядит очень расслабленной.

Я хмурюсь еще больше, потому что все это ненормально.

— Ничего. — Она подходит ближе и прислоняется бедром к стойке, где остывает наша еда. — Итак, Кристиано, как ты собираешься разобраться с этим беспорядком?

Может, я слишком много анализирую ее поведение, и она просто нервничает из-за давления с моей стороны.

Желая немного успокоить ее, я отвечаю:

— После того, как мы поедим, мы навестим наших родителей. Тебе не нужно ничего делать, только улыбаться. Я скажу им, что мы поженимся.

Из ее уст вырывается недоверчивый смешок.

— А что ты скажешь моим родителям, когда они спросят, почему я вдруг передумала?

— Правду. Что я наконец-то заставил тебя понять, что бороться с нашей любовью бесполезно и мы созданы друг для друга.

Выражение ее лица становится мрачным, и она, не пытаясь скрыть боль, шепчет:

— Мы не созданы друг для друга, Кристиано.

Качая головой, я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— Даже не начинай. Я больше не хочу говорить об этом, Сиенна.

Вздохнув, она берет тарелку с едой и вилку, а затем выходит из кухни.

Я беру свою тарелку, на которой вдвое больше еды, чем на ее, хватаю вилку и иду к ней в гостиную.

Сиенна снова садится на подоконник, а я устраиваюсь на диване напротив, как и вчера вечером.

Мои глаза не отрываются от нее, пока я ем приготовленную ею еду.

Я любуюсь ее изящными движениями и тем, с каким аппетитом она жует бекон.

Ее манера есть так меня заводит, что мой член твердеет, упираясь в молнию брюк.

Бело-розовое летнее платье обнажает ее ноги. Пока мои глаза жадно скользят по каждому дюйму ее кремовой кожи, от пальцев ног до бедер, в воздухе начинает витать напряжение.

Я наклоняюсь вперед и ставлю тарелку на стеклянный журнальный столик, после чего снова откидываюсь на спинку дивана.

Когда Сиенна доедает последний кусочек и поднимается, чтобы забрать мою тарелку, я подаюсь вперед, беру ее тарелку и кладу на свою. Обхватив ее бедра, я резко сажаю ее к себе на колени. Она тихо вздыхает, а я устраиваю ее так, как хочу.

— Что ты делаешь? — спрашивает она настороженным тоном.

Ткань ее платья задралась, и я, не сдержавшись, поглаживаю ладонями ее бедра.

— Я устал бороться. Просто позволь мне любить тебя, Сиенна.

Подняв левую руку, я обхватываю ее щеку и, когда прижимаюсь к ее губам, она не отстраняется. Мой язык нежно кружит вокруг ее, а затем я легонько кусаю ее нижнюю губу. Когда наши взгляды снова встречаются, я говорю:

— Я чертовски сильно хочу тебя. Избавь меня от страданий, принцесса.

Она думает о чем-то несколько секунд, затем наклоняет голову.

— Ты не занимался сексом последние восемь лет?

— Почти девять лет, — поправляю я ее. Мой день рождения через два месяца. Моя правая рука скользит под ткань ее платья, и, проводя костяшками пальцев по ее трусикам, я чувствую, какая она влажная для меня. Наклонившись, я понижаю голос и признаюсь: — Но это не значит, что я не импровизировал. — Я отодвигаю кружево в сторону и медленно ввожу палец в ее киску. — Я провел много часов за мастурбацией, представляя, что это ты, но, блять, детка... — Я снова покусываю ее нижнюю губу, — ...ничто из того, что я себе представлял, не сравнится с реальностью.

— Я тоже. — Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на нее, поэтому она добавляет: — Я не была ни с кем девять лет.

Слава Богу. Она была верна мне.

Сиенна начинает двигать бедрами, и, когда с ее губ срывается стон, я не могу больше ждать ни секунды.

Двигаясь так быстро, как только могу, я расстегиваю ремень и молнию на брюках, быстро освобождая свой ноющий член.

Сиенна сдвигает трусики в сторону, располагаясь надо мной, и в тот момент, когда я прижимаюсь к ее входу, из меня вырывается отчаянный стон.

Господи, она нужна мне больше, чем воздух.

Я с силой вхожу в нее, и, погружаясь в ее тугой, влажный жар, мгновенно ощущаю наслаждение.