Это лишь вопрос времени, когда он узнает, насколько сломлен мой разум, и когда этот день настанет, он пожалеет, что связал себя со мной.

Он думает, что заполучил себе трофейную жену, но я – самое тяжелое бремя для такого мужчины, как он.

Отстранившись, он смотрит мне в глаза. На его лице мелькает беспокойство, затем он целует меня в лоб и говорит:

— Все будет отлично. Вот увидишь.

Не отвечая, я опускаю глаза на пол.

— Постарайся выглядеть гораздо счастливее, когда мы навестим наших родителей.

Я вспыхиваю от гнева, и, снова глядя ему в глаза, заставляю себя улыбнуться.

— Я сыграю свою роль, Кристиано. Ради моей семьи, потому что меньше всего мне хочется, чтобы ты закатил истерику и сжег всю Коза Ностру дотла.

Вместо того чтобы разозлиться, он берет меня за руку и, усмехаясь, тянет к входной двери. Когда мы выходим на улицу, охранники тут же следуют за нами по пятам, пока мы идем к Нико, который ждет нас у внедорожника Кристиано.

Он открывает заднюю дверь и, заметив кольцо на моем пальце, говорит:

— Поздравляю.

— Спасибо, — я одариваю его лучезарной улыбкой, но как только забираюсь на заднее сиденье, улыбка сходит с моего лица.

В этом мире, пожалуй, не найдется лекарств, способных помочь мне продолжать притворяться.

Кристиано садится рядом со мной и бормочет:

— Это уже слишком.

Я одариваю его той же лучезарной улыбкой.

— Либо так, либо вообще никак. Смирись с этим.

Он сверлит меня опасным взглядом, от которого у меня по спине бегут мурашки, а затем рычит:

— Я выбью из тебя это высокомерие прямо здесь и сейчас. Не провоцируй меня, Сиенна.

— Пожалуйста, не провоцируй его, — умоляет Нико с переднего сиденья. — Я совсем не хочу этого видеть.

Скрестив руки на груди, я откидываюсь на спинку сиденья и отворачиваюсь от самого упрямого мужчины, которого когда-либо встречала.

Нико заводит двигатель, и пока мы едем к моим родителям, я нервничаю, размышляя, как сообщить им эту новость.

Они знают все о моей болезни и о страхе, с которым я борюсь каждый день. Они не поверят ни единому слову Кристиано.

Папа заподозрит неладное и начнет расспрашивать Кристиано.

Мое воображение разыгрывается, и в голове всплывает сцена драки папы и Кристиано. Представив, как они достают пистолеты и стреляют друг в друга, я вздрагиваю от ужаса.

— Сиенна?

Я поворачиваю голову, и тяжело дыша, шепчу дрожащим голосом:

— Мой отец сразу раскусит ложь, и тогда начнется настоящий ад, а потом вы поубиваете друг друга, и...

Кристиано хватает меня и обнимает так крепко, что на мгновение мне кажется, что только он не дает мне окончательно сойти с ума.

— Ничего такого не произойдет, — говорит он успокаивающим и утешительным тоном. — Ему не удастся раскусить ложь. — Его ладонь скользит по моему затылку, а затем он начинает сжимать мои руки, и это сразу успокаивает меня. Когда мое дыхание замедляется, Кристиано смотрит мне в глаза. — Я люблю тебя, а ты любишь меня. Вот какую правду я ему скажу.

Я умоляюще смотрю на него, и, хотя знаю, что он уже принял решение, все равно говорю:

— Не имеет значения, что мы чувствуем друг к другу. Они знают, что я не хочу выходить за тебя замуж.

— Тогда ты скажешь им, что передумала.

Боже!!! Он не понимает, потому что ничего не знает о психическом заболевании. Я не переживу, если мне придется каждый день смотреть, как он уходит на работу, зная, что его могут убить в любой момент.

Моя танатофобия лишь ухудшится.

Я отстраняюсь от него и снова откидываюсь на спинку сиденья.

Я изо всех сил стараюсь придумать убедительную отговорку для родителей. За последние три месяца они были так заняты Аугусто и Юки, что мне удалось значительно отдалиться от них.

Поведутся ли они, если я совру и скажу, что тайно встречалась с Кристиано и снова влюбилась в него?

Возможно.

Но они точно не поверят, что мой страх волшебным образом исчез.

Что еще я могу сказать?

Черт.

Мои пальцы переплетаются, и Кристиано тут же кладет свои руки на мои, крепко сжимая их.

— Я со всем разберусь, — говорит он. — Тебе просто нужно убедительно изобразить счастье.

Я снова смотрю на него и вижу боль в его глазах.

Это всего лишь на один день.

Сегодня вечером, оставшись одна, я могу сломаться, но в течение следующих нескольких часов мне придется забыть о своих проблемах.

Сделав глубокий вдох, я позволяю своей любви к Кристиано вырваться наружу, и, повернув правую руку, переплетаю свои пальцы с его.

Может, несмотря на весь этот страх, я смогу обрести с ним хоть капельку счастья. Когда он узнает правду, у меня, по крайней мере, останутся хорошие воспоминания, которыми я смогу утешаться, когда потеряю его.

Я наклоняюсь к нему, и когда левой рукой касаюсь его подбородка, он опускает голову. Наши губы встречаются, и в этот момент непрекращающееся беспокойство немного ослабевает.