Выпрямившись во весь рост, я приказываю:

— Сожгите яхту.

— Принеси бензин, — слышу я, как Хьюго кричит Натану, стоя у двери.

Спускаясь с яхты, я чувствую свежий прохладный воздух, дующий с океана. Натан возвращается с двумя канистрами, проходит мимо меня и поднимается на борт.

Нико присоединяется ко мне на пирсе, закуривая сигарету, пока Хьюго и Натан обливают каюту и палубу бензином. Когда они все поджигают, я слежу за своими людьми, пока они не оказываются в безопасности на пирсе, а затем наблюдаю, как семь лет превращаются в дым.

Когда над водой начинает слабо разноситься вой сирен, становится немного не по себе от того, что все закончилось.

— Копы едут, — говорит Нико, жестом приказывая Хьюго и Натану возвращаться к внедорожнику.

— Дело сделано, — бормочу я, отворачиваясь от пламени, пожирающего яхту.

Теперь пришло время заявить права на Сиенну раз и навсегда.

— Как только Сиенна обустроится в моем пентхаусе, мы разберемся с албанцами, — говорю я Нико.

— Нет покоя нечестивым, — вздыхает он.



После того, как Альфио отпирает дверь, я вхожу в квартиру Сиенны. Увидев, что сигнализация отключена, я начинаю хмуриться, но затем замечаю Сиенну, сидящую на подоконнике.

Я удивляюсь, почему она сидит в темноте, но ничего не говорю и подхожу к одному из диванов. Садясь и откинувшись на спинку, я вздыхаю, глядя на нее.

Прошло уже больше трех месяцев с нашего последнего разговора. Это произошло не по моей инициативе, а из-за занятости.

Повернув ко мне голову, она спрашивает:

— Мое время вышло?

Не утруждая себя разговорами, я киваю.

Борьба с ирландской мафией и ликвидация ее членов занимали меня последние семь лет, и теперь, когда все закончилось, я чувствую себя странно. Напряжение, копившееся годами, достигло пика, и после убийства братьев Муни я не знаю, как его снять.

Сиенна некоторое время смотрит на меня, затем встает и подходит к стене.

— Не включай свет, — измученно шепчу я.

Остановившись посреди гостиной, она спрашивает:

— Что-то случилось?

— Я убил братьев Муни.

Я слышу, как она ахает, но никак не комментирует это.

Встав, я беру ее за руку и тащу в спальню.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, и в ее словах сквозит тревога.

— Расслабься. Я просто хочу поспать, принцесса. — Я сажусь на край кровати, ближайший к двери, и снимаю ботинки. — Ложись.

— Это плохая идея, — тихо говорит она.

— Мне все равно. — Я достаю пистолет и кладу его на прикроватную тумбочку, а затем ложусь и похлопываю по месту рядом с собой. — Сейчас, Сиенна.

Я слышу, как она раздраженно выдыхает, обходя кровать, и, когда она выполняет приказ, я поворачиваюсь на бок и обнимаю ее. Притянув ее к себе, я прижимаюсь к ней всем телом и утыкаюсь лицом в изгиб шеи. Я глубоко вдыхаю ее успокаивающий аромат, дрожа от того, что наконец-то снова нахожусь рядом с ней.

Каждые несколько минут по мне пробегает дрожь.

Сиенна поворачивается и обнимает меня одной рукой, а другую кладет мне на голову. Когда ее пальцы пробегают по моим волосам, я обнимаю ее так крепко, как только могу, стараясь не причинить ей боли.

— Мне трудно расслабиться, — признаюсь я хриплым голосом.

Я удивляюсь, когда она спрашивает:

— Чем я могу помочь?

Я запечатлеваю поцелуй на ее коже, затем, подняв голову, касаюсь губами линии ее подбородка.

Ее голова резко откидывается назад, и я умоляю:

— Пожалуйста, Сиенна.

Когда я снова наклоняюсь, она замирает, и в тот момент, когда наши губы соприкасаются, шум в моей голове стихает.

Как и в прошлый раз, мне достаточно лишь провести зубами по ее нижней губе, и она сразу открывает рот. Когда мой язык касается ее, по мне пробегает сильная дрожь.

Я переворачиваю Сиенну на спину и накрываю ее своим телом. Чувствовать ее под собой – это настоящее блаженство. С каждым поцелуем напряжение, связанное с необходимостью постоянно быть сильным, постепенно исчезает.

— Боже, — стону я, жадно целуя ее и одновременно доминируя над ее языком своими резкими движениями.

Сиенна целует меня с той же страстью, и, когда моя рука скользит по ее боку и накрывает правую грудь, она не останавливает меня.

Она никогда не позволяла мне заходить дальше этого, потому что хотела сначала обручиться, прежде чем переспать со мной.

Я стараюсь не забывать об этом, но тут она выгибает спину, сильнее прижимаясь грудью к моей ладони.

Мое уважение к Сиенне борется с невероятной потребностью, которую она вызывает во мне. Хотя она положила конец нашим отношениям, я был верен ей. Последний раз у меня был секс сразу после моего двадцать первого дня рождения. Именно тогда я понял, что хочу только одну женщину. Сиенну Витале.