Пролитая кровь немного сняла напряжение, но то, что она подо мной, то, что я целую ее, прикасаюсь к ней, сводит меня с ума.

Желая почувствовать ее еще сильнее, я засовываю руку под ее пижаму, после чего снова накрываю ее грудь.

Черт, у нее такая мягкая кожа, и она идеально заполняет мою ладонь.

Я отчаянно нуждаюсь в ней, во мне нарастает непреодолимое желание, пока мой рот полностью доминирует над ее.

Боже.

Все убийства и хаос в моей жизни исчезают. Есть только Сиенна, женщина, которую я хочу больше всего на свете.

Да, я ни за что на свете не позволю ей и дальше откладывать неизбежное.

Глава 13

Сиенна

Даже когда в глубине сознания начинают звучать тревожные звоночки, я теряю способность ясно мыслить, когда Кристиано целует меня, лишая возможности сопротивляться ему.

Я чувствую лишь темную смесь насилия и кожи, с легким оттенком пряностей.

Я чувствую его вес, и это дарит мне чувство безопасности, которого я не испытывала уже очень давно.

А потом появляется желание, такое сильное и всепоглощающее, что у меня не остается ни единого шанса, когда его сильные пальцы массируют мою грудь и пощипывают сосок.

Боже.

Я ахаю прямо перед тем, как из меня вырывается стон.

Кристиано прерывает поцелуй и, приподнимаясь, садится на меня сверху. Затем хватает мою майку и разрывает шелковую ткань посередине.

Как раз когда я собираюсь попросить его подождать, он наклоняется и втягивает мой сосок в рот, одновременно засовывая руку мне в шорты. Одним плавным движением, которое мне никогда не удастся повторить, он разводит мои ноги шире, затем его палец скользит по влаге, скопившейся у моего входа.

О-о-о-о, Боже.

Стон, вырывающийся из меня, звучит очень громко, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я обхватываю его затылок одной рукой, а другой сжимаю запястье. Мои бедра вращаются в поисках большего трения.

Что я хотела сделать?

Кристиано пожирает мою грудь, как изголодавшийся мужчина; его зубы слегка покусывают мои соски. Это невероятно приятное ощущение, от которого у меня сжимается живот, а его пальцы становятся еще влажнее от моего возбуждения.

Не помню.

Страсть и вожделение вспыхивают между нами, заглушая тревожные звоночки.

Я прижимаюсь к нему, и он, наконец, сдается, позволяя мне перевернуть его на спину. Я едва замечаю удивление на его лице, когда быстро расстегиваю пуговицы его черной рубашки. Распахнув ткань, я вижу темные контуры новых татуировок, которых не было, когда я видела его без рубашки в последний раз.

Кристиано садится, и пока он снимает рубашку и бросает ее рядом с кроватью, я пытаюсь расстегнуть его ремень.

Как только в глубине моего сознания снова начинают звучать тревожные звоночки, он одним быстрым движением переворачивает меня. Когда я приземляюсь на спину, он хватает мои пижамные шорты и стаскивает их с моих ног.

Даже не потрудившись снять штаны, он лишь спускает ткань достаточно низко, чтобы освободить свой член. Я едва успеваю мельком увидеть его мужское достоинство, как он уже располагается у моего входа.

Он опирается левой рукой рядом с моей головой и, завладев моими губами в страстном поцелуе, обхватывает мое бедро, пытаясь проникнуть в меня. Когда это не удается, меня охватывает отчаяние. Его толчки становятся сильнее, и наконец он проникает в меня так глубоко, что острая, жгучая боль вырывает меня из омута страсти.

— Господи Иисусе, — стонет он мне в губы, его тело сильно вздрагивает.

Я делаю глубокий вдох, и мой разум проясняется настолько, что я понимаю, что занимаюсь сексом с Кристиано.

О. Мой. Бог. Что я наделала?

Он замечает перемену в моем настроении, поднимает голову и наши взгляды встречаются.

Господи. Что мне делать?

Черты лица Кристиано смягчаются, и он нежно целует меня в губы, после чего спрашивает:

— Хочешь остановиться?

Слишком поздно. Он уже внутри меня.

Боже. Кристиано полностью вошел в меня.

От этого осознания мои глаза округляются. Меня ошеломляет насколько он большой, и то, что я позволила ситуации зайти так далеко.

Он опирается предплечьями по обе стороны моей головы и нежно целует меня в щеку.

— Детка?

Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:

— Я перевариваю происходящее.

— Хочешь, чтобы я вышел?

Я удивляюсь, когда качаю головой.

Его глаза становятся невероятно мягкими, словно черный бархат.

Все эмоции, с которыми мне приходилось бороться с того дня, как его ранили у меня на глазах, наполняют мое сердце.

Любовь, которую я к нему испытываю. Потребность в его защите. Влечение, которое только усиливается, как бы я ни пыталась его остановить.

Как и во всех других аспектах моей жизни, я недостаточно сильна, чтобы сказать ему остановиться. Не сейчас, когда он уже внутри меня. Вместо этого я поднимаю голову и прижимаюсь к его губам.