Когда всхлипы стихают, и она отпускает меня, я обхватываю ее подбородок и приподнимаю голову, чтобы увидеть ее лицо. Большими пальцами я вытираю слезы с ее щек, а затем смотрю в глаза.

— Поговори со мной, Сиенна.

Как и раньше, она снова полностью отгораживается от меня.

— Просто эта неделя была насыщенной из-за переезда и ранения Риккардо.

— Ты не подумала, что нужно обсудить это со мной? — спрашиваю я.

Ее покрасневшие глаза устремляются на меня.

— Что?

— Твой переезд сюда.

Сиенна пристально смотрит на меня, а затем на ее лице проступает усталость.

— Может, ты и глава семьи, но это не значит, что ты имеешь право вмешиваться в мою личную жизнь.

— Давай проясним одну вещь, Сиенна. — Я подхожу ближе и, возвышаясь над ней, говорю: — Я всегда буду вправе вмешиваться в твою личную жизнь: с кем ты общаешься, где живешь, выйдешь ли ты замуж. — Я наклоняюсь, пока нас не разделяет всего лишь дюйм. — Все, что касается тебя, – мое, блять, дело.

В ее глазах вновь мелькает страх, и моя темная сторона мгновенно исчезает.

Я делаю над собой усилие, чтобы смягчить лицо и тон, и со вздохом обхватываю ее лицо руками. Прижимаясь к ее лбу, я шепчу:

— Как твой капо и мужчина, который тебя любит, моя работа и привилегия – обеспечить тебе лучшую жизнь. — Я пристально смотрю ей в глаза, и мой голос становится хриплым. — Перестань сопротивляться мне.

И снова она, блять, отстраняется, заставляя все мышцы моего тела напрячься, а руки сжаться в кулаки. Разочарование захлестывает меня подобно сильному шторму, и, не осознавая, что делаю, я хватаю Сиенну и притягиваю ее к себе. Моя рука обхватывает ее затылок, и, когда наши взгляды встречаются, остатки того скудного терпения, за которое я так цеплялся, покидают меня.

За те три месяца, что мы встречались, я целовал ее с трепетом, стараясь не быть слишком напористым.

Но это в прошлом.

Мои губы впиваются в ее с неистовой силой, безжалостно и грубо. А годы сдержанности рушатся в одно мгновение.

Удовлетворенный стон вырывается из моей груди, когда мои зубы скользят по нижней губе Сиенны. Когда она ахает и открывает рот, я углубляю поцелуй и, крепко прижимая к себе, подхватываю ее на руки.

Ее руки тут же обхватывают мою шею, притягивая ближе. Когда тело Сиенны плотно прижимается к моему, я чувствую каждую дрожь и слышу каждый резкий вздох. Это просто сводит меня с ума.

Теперь ей точно не удастся меня оттолкнуть. Я с силой прижимаю ее к себе, поглощая каждый восхитительный дюйм ее рта.

Блять. Моя женщина на вкус даже лучше, чем я помню.

От чистого отчаяния поцелуй становится все более страстным. Я балансирую на грани потери контроля и не могу остановиться.

Здесь нет нежности, только непрекращающийся голод, обостренный разочарованием и тем адом, который она заставила меня пережить, отказавшись объяснить, почему, черт возьми, порвала со мной.

Попробовав ее вкус после столь долгого перерыва, моя душа содрогается от огромного облегчения. Я лишний раз убедился, что ни одна другая девушка не заменит ее. Ничто не сможет заставить меня разлюбить Сиенну.

Я отстраняюсь и, видя, как в ее глазах желание борется с испугом, прижимаюсь своим лбом к ее.

Мой голос звучит низко, без капли милосердия и терпения.

— Я устал ждать, Сиенна. У меня совсем не осталось терпения.

Глава 11

Сиенна

Хватая ртом воздух, я чувствую себя совершенно сбитой с толку и изо всех сил пытаюсь сформулировать связную мысль.

Меня и раньше целовали, но никогда так страстно и сильно.

Под его пристальным взглядом я с трудом делаю глубокий вдох. Опасный блеск в его черных глазах подсказывает мне, что он говорит серьезно.

Часть меня хочет сдаться и позволить этому могущественному мужчине полностью управлять моей жизнью, но есть еще и страх. Я не смогу жить с постоянным ужасом, что Кристиано могут застрелить в любой момент.

Воспоминание о крови, растекающейся по его пиджаку, проносится в моей голове, и я дергаюсь в его объятиях.

Мучительное горе, которое я испытала, когда думала, что он мертв, разрывает меня изнутри, и от этого моя тревога только усиливается.

Я пытаюсь вырваться из его крепкой хватки, отчего черты его лица еще больше мрачнеют.

— Прекрати! — сердито рявкает он.

Резкий приказ пронзает меня, словно молния, и я не могу сдержать стон, срывающийся с моих приоткрытых губ, все еще покалывающих от его потрясающего поцелуя.

Он, кажется, немного успокаивается, но это не ослабляет удушающую панику, сжимающую мою грудь.

Кристиано нежно обхватывает мою щеку, пристально глядя в глаза.

— Прекрати, принцесса. Так не должно быть.

Проходит слишком много времени, но мне все же удается выдавить из себя слова.

— Отпусти. — Когда его хватка не ослабевает, я умоляюще смотрю на него и прошу: — Пожалуйста.