У меня остались рыбные головы и хвосты, мелкая рыбешка и пара вполне приличных рыбин. Значит, уха. Бульон поставлю с вечера. Днем нужно будет только процедить, добавить рыбное филе и картошку. Рыбу почищу и присыплю солью с перцем прямо сейчас, до завтра доживет под подоконником.

Второе. Гречка с куриными потрохами плюс грибы. Тоже можно собрать с вечера и пусть себе томится, и желудки и сердечки от долгой готовки только мягче станут. Печенка пересохнет, поэтому печенки я пока оставлю на холоде, а вечером быстро обжарю с луком на сале и вмешаю в кашу.

Десерт… Ну что ж, Петр Алексеевич, сами напросились. Будет вам полено. С классическим рождественским возиться некогда, поэтому возьму другой рецепт, попавшийся мне в старом — изданном еще до моего рождения — журнале. Советская женщина, кажется. Рядом с рецептом была статья, предлагающая варианты новогодних подарков для членов семьи — и я с горькой усмешкой подумала, что как минимум от этой проблемы я избавлена.

Интересно, а дарят ли друг другу подарки на солнцеворот?

Ладно, об этом я подумаю потом. Сейчас — дело. Начнем с бисквита.

Значит, белки отдельно, желтки отдельно. Сахара по-минимуму, только чтобы стабилизировал пену — хоть постоялец и платит, едва ли его порадует десерт по цене чугунного моста. Компенсирую сладость пропиткой на патоке. Растереть желтки с толикой сахара. Взбить белки. Работать венчиком совсем не то, что миксером, но с другой стороны мне сейчас и идеальные твердые пики не нужны. Теперь выложить белки на желтки и аккуратно, ситом, по частям всыпать муку. И перемешивать тоже аккуратно — вилкой, снизу вверх, плавными движениями, чтобы как можно больше воздуха осталось в тесте.

Противень я смазала смальцем и присыпала мукой. Вылила на него бисквит и сунула в печь. Тонкий, не больше четверти часа будет печься. Но и эти четверть часа можно использовать с толком.

Залить соленые грузди водой, пусть лишняя соль уходит. Перебрать потроха. Печенки — отдельно, на завтра. Сердечки — срезать жир и сосуды. С желудками пришлось повозиться — разрезать, снять пленки, промыть. Промыть гречку.

В один чугунок — рыбьи головы, хвосты, мелочь, которую возиться разделывать себе дороже, луковица целиком и холодная вода. Этот чугунок пойдет в печь на ночь, к утру бульон будет наваристый и душистый.

Во второй чугунок — желудки, сердечки, лук, гречку и отмокшие грузди. Он тоже простоит в печи до утра. Гречка протомится с грибами и потрохами, напитается и станет такой, какую из духовки не получишь: рассыпчатая, но каждое зернышко — мягкое, насквозь пропитанное вкусом.

Я выпрямилась, потянулась. Спина ныла. В печи тихо потрескивали угли.

Бисквит. Пора проверить. Тем более, что из печи уже тянуло тем теплым, чуть ванильным духом, по которому хорошая хозяйка не глядя определит готовность бисквитом. Я отодвинула заслонку. Да. Поднялся ровненько, без трещин, золотистый. Красота!

Я накрыла противень полотенцем, натянув его как следует, перевернула. Скатала рулет прямо на полотенце, чтобы не слипся — пока бисквит теплый, он послушный и мягкий, потом свернуть рулет будет сложнее.

Теперь немного подтопить печь — чтобы жар оставался ровным до утра. А пока прогорают поленья — настоящие — займусь кремом для рулета. Мне нужен крем муслин. Заварной плюс масло. Не такой жирный, как чисто масляный, но плотный и шелковистый. А из белков — крем для «коры», потому что полено будет березовым. Миску на край печи, в ровное мягкое тепло — и теперь уже пришлось взбивать как следует. Иначе потецет и будет лужа вместо коры.

Пока оба крема остывали, я подготовила пропитку. Развела патоку водой, прогрела, пока равномерно не разошлось. Плеснула пару ложек коньяку. По кухне поплыли такие ароматы, что впору себе плеснуть. Ничего, перебьюсь — спиртное только добавит усталости, а день снова был слишком длинный.

Оставалось только собрать. Остывший бисквит пытался свернуться обратно в рулет. Я сбрызнула его пропиткой — опять пригодилась кисточка из перьев. Ровным слоем намазала крем и свернула обратно. Белковый крем сверху, не слишком старательно разравнивая — кора. Теперь маком — поперечные полоски бересты.

Я отступила на шаг, критически разглядывая свое творение.

Неплохо бы еще мох. Так-то делается за пару минут в микроволновке. Но у меня ни микроволновки, ни зеленого красителя. Фиалку лучше не греть: нежный зеленый превратится в грязно-бурый. Так что обойдется Петр Алексеевич без мха. Одним поленом.

Оставалось только убрать его в холод, сгрести поближе к устью угли. Сунуть ухватом к дальней стене гречку — там температура как раз для долгого томления. Чуть поближе — чугунок с будущим бульоном для ухи, ему надо вариться, пусть и медленно. Закрыть печку. И можно с чистой совестью отправляться спать, что я и сделала.

5