– Третье – что произошло в том ужасном ДТП? Оно было случайностью, следствием неосторожности или перед нами хорошо спланированная операция? Скажу больше! Покушение! И когда ДТП не получилось, Лейлу Хусаинову привезли в неотложку и подсунули врачу, который считался алкашом и неудачником?

– Протестую! – опять заверещал юрист.

– Протест принимается, – устало произнесла судья. Она была бледная и кусала губы.

– Но прокуратура должна проверить факты, – кивнул Караяннис. – И я от Палаты адвокатов пришлю запрос завтра же.

Прокурор кивнул.

– И наконец, четвертое дело. – Караяннис сделал театральную паузу для усиления драматического эффекта. – Что, черт возьми, происходит в стенах этой больницы? Пациенты гибнут один за другим! Профессиональных врачей травят на работе, мешают им заниматься своей деятельностью. Какие-то интриги, подковерные игры! Я полагаю, что этот вопрос в компетенции антикоррупционного комитета!

Прокурор опять кивнул и отметил что-то себе в блокноте.

– На этом я, пожалуй, завершу свое выступление. – Караяннис едва не отвесил поклон. – Еще раз прошу суд пересмотреть дело о гибели трех пациентов якобы по вине моего подопечного и отменить выплаты Епиходова родственникам усопших в размере девяти миллионов, которые так скоропостижно назначил предыдущий суд. Прошу восстановить доброе имя доктора Епиходова. Вернуть его на работу в должности врача хирургического отделения Казанской городской больницы номер девять и выплатить ему причитающуюся заработную плату за все дни вынужденного простоя по вине работодателя, а также компенсацию за моральный ущерб. У меня все! Благодарю за внимание!

О! Что тут началось! Шум поднялся словно при извержении вулкана.

Еле-еле Филиппова навела порядок.

Прения затянулись почти до ночи. Особо злобствовали больничный юрист и Харитонов. От нашего завотделением я узнал о себе много нового и интересного.

Но ничего. Потом разберусь.

Когда прения подошли к концу и суд удалился на совещание, я устало откинулся на спинку жесткой неудобной скамьи.

Ко мне подсел Караяннис.

– Ставлю свои ботинки против твоего ремня, что это дело мы выиграли! – хитро заявил он, потирая руки.

Я усмехнулся. Похоже на то. Хотя в суде всякое бывает.

А потом вернулась Филиппова, и в зале повисла напряженная тишина. Я слышал, как пульсирует моя кровь в висках. Даже с Караянниса слетела его напускная веселость и уверенность.

– Суд, рассмотрев материалы гражданского дела № 2–3608/2025, выслушав объяснения сторон, показания свидетелей, заключения специалистов и мнение представителя прокуратуры, – она окинула взглядом притихший зал, – приходит к следующим выводам.

Перевернула страницу и продолжила размеренным, официальным тоном:

– Доводы ответчика о незаконности действий Епиходова Сергея Николаевича своего подтверждения в судебном заседании не нашли. Напротив, совокупностью доказательств установлено, что истец действовал в условиях крайней необходимости, в рамках своих профессиональных компетенций и в интересах пациента.

Филиппова подняла глаза от документа, бросила короткий взгляд на Харитонова и продолжила:

– Доказательства, подтверждающие нахождение истца в состоянии алкогольного опьянения в момент оказания медицинской помощи, суду представлены не были. Показания свидетеля Хусаиновой Лейлы Ильнуровны и заключение специалиста, академика и доктора медицины Петрова-Чхве Ивана Чиминовича подтверждают надлежащее качество и своевременность оказанной медицинской помощи. Принуждение истца к увольнению суд расценивает как незаконное.

Судья подняла голову и произнесла четко, чеканя каждое слово:

– Руководствуясь статьями Гражданского кодекса Российской Федерации, а также Трудового кодекса Российской Федерации, суд решил: признать действия комиссии и работодателя незаконными; восстановить Епиходова Сергея Николаевича в ранее занимаемой должности; взыскать с ответчика заработную плату за время вынужденного прогула и компенсацию морального вреда.

Сделав паузу, она добавила:

– Иск удовлетворить полностью. Решение подлежит немедленному исполнению. Решение может быть обжаловано в установленном законом порядке.

Филиппова отложила документы и взяла молоток.

– Судебное заседание объявляется закрытым.

Удар молотка в абсолютной тишине жахнул по оголенным нервам.

Анна Александровна начала собирать документы, не глядя ни на кого, а я сидел, не в силах пошевелиться.

Выиграл! Я выиграл суд! Меня восстанавливают на работе! Мысли путались: облегчение мешалось с недоверием и какой-то странной пустотой.

Со стуком молотка повисла тишина, а следом зал взорвался аплодисментами. Не хлопали только Харитонов, Бойко и Зарипов.

Хотя нет, даже Хусаинов пару раз изобразил рукоплескание. Караяннис цвел, как майская роза. Все подходили, поздравляли меня, хлопали по плечу. Каждый считал своим долгом заверить, что уж он-то не сомневался, что меня восстановят и все получится.