– Сережа Епиходов – врач от бога! Знали бы вы, как он ловко диагнозы умеет ставить. За все время в неотложке ни разу не ошибся. А вот в бюрократических этих игрищах он дитя дитем. Как и все талантливые люди.

Она посмотрела на меня слегка укоризненно и покачала головой.

Я улыбнулся ей в ответ, хотя улыбка получилась вымученной.

– Я в тот день мыла полы и все слышала!

– Что именно вы слышали? – хищным вороном набросился на нее Караяннис. – Рассказывайте!

– Слышала, как Мельник сказал Сереже, что его уволят по статье за былые прегрешения и что есть вариант тайно написать заявление самому, а они приказ потом подделают!

– Протестую! – взвился юрист. – Это бездоказательные инсинуации! Свидетель не могла видеть, как подделывали приказ, поэтому ее слова являются домыслом и предположением!

– Протест отклоняется, – невозмутимо произнесла судья и бросила взгляд в мою сторону.

Я намек понял и слегка кивнул. Мол, долг отдан.

Среди рядов, где сидели Хусаинов, Харитонов, Мельник, Бойко и другие (в том числе я заметил и бледное лицо Рамиля Зарипова), прошелестело волнение.

– Я еще раз повторяю! – четко и громко произнесла тетя Нина. – Это Мельник сказал Сергею написать заявление по собственному желанию, чтобы его не увольняли по статье! А Сережа у нас как ребенок – сразу поверил и написал.

– Здесь есть Мельник? – спросила судья. – Ага, вот в списках вижу. Где Мельник?

Поднялся Мельник. Он был бледный, руки заметно дрожали.

– Представьтесь и поясните свои действия, – строго велела судья.

Мельник отбарабанил хриплым от волнения голосом свой адрес и год рождения. А потом и вовсе умолк.

– Позвольте провести допрос? – лучезарно разулыбался Караяннис, который, словно мой Валера, не мог выдержать, если находился больше четырех минут не в центре внимания.

– Проводите, – разрешила Филиппова.

Караяннис бросил на нее восхищенный взгляд, в котором отчетливо звучало «вай, какой дэвушка, прямо пэрсик!», и начал задавать вопросы:

– Андреева Нина Илларионовна говорит правду?

Мельник шумно вздохнул, трясущимися руками вытащил носовой платок, сложил его вчетверо и вытер взопревший лоб.

– Отвечайте! – гаркнул вдруг Караяннис, в один момент превратившись из доброго дядюшки в злобного палача.

Мельник вздрогнул и прохрипел:

– Н-нет.

– А вот свидетельница Иванова Ольга Романовна из отдела кадров больницы № 9 подтверждает, что вы велели ей сделать приказ задним числом и заверии его факсимиле Харитонова в его отсутствие!

Мельник побагровел.

– Отвечайте! – опять крикнул на него Караяннис.

– В-возможно, я… в-возможно, я забыл… и действительно такой приказ мог быть…

– То есть вы сейчас заявляете, что никакого поручения Ивановой не давали? – Рык Караянниса был подобен раскату майского грома.

– Может, и давал, – почти под нос еле слышно пробормотал Мельник. – Разве все уже упомнишь?

– Хороших руководителей вы назначаете, если они даже таких простых вещей не помнят! – едко заметил громокипящий Караяннис в сторону Харитонова.

– Протестую! – подскочил юрист. – Анализ профессиональной компетенции Михаила Петровича Мельника не относится к рассматриваемому делу!

– Протест принят! – произнесла судья и бросила Караяннису: – У вас все?

– Да какое там все! – с оскорбленным достоинством всплеснул руками Караяннис. – Я ведь еще даже не начинал. Прошу пригласить Иванову Ольгу Романовну! Она даст пояснения, и мы вернемся к показаниям Мельника.

– Пока присаживайтесь, – велела судья багровому от переживаний Мельнику. – Потом продолжите. Пригласите Иванову!

С сотрудницей отдела кадров разговор провели быстро. Она, то краснея, то бледнея и поминутно заикаясь, заявила, что в больницу пришла работать недавно и специфику делопроизводства знает поверхностно. И что Мельник сказал ей сделать приказ задним числом. Мол, Епиходов – алкаш и забыл написать заявление вовремя. И что нужно сделать так, а то он все выплаты потеряет.

– Та-а-ак! – протянула судья Филиппова. – Теперь и у меня появились вопросы к Мельнику.

Мельник, который все это время сидел весь красный, стремительно побледнел и подскочил на ноги.

– Я же хотел как лучше! – взвизгнул он, заламывая руки. – Епиходову грозило увольнение по статье, и я всего лишь хотел, чтобы он не получил такую запись в трудовую! У него же вся жизнь впереди…

Голос Мельника сорвался, и он умолк, умоляюще глядя то на Филиппову, то на Харитонова. Смотреть на меня он избегал.

– Все ясно, – проговорил Караяннис, глядя на Мельника с брезгливой жалостью. – А приказ оперировать Лейлу Хусаинову разве не вы отдали Епиходову? При этом будучи уверены, что Епиходов – алкаш и в данный момент находится в запое? И отсюда еще один вопрос: а как вы допустили врача к работе, если сами же считали, что он вышел на работу пьяным? С какой целью?

Мельник не ответил, низко опустив голову.