– У меня вопросов больше нет, – развел руками Караяннис с видом «хотел как лучше, но вы же сами видите, что тут творится».

– Прошу садиться, – обратилась судья к Мельнику.

– У меня есть вопрос! – вырвалось у меня еще до того, как я понял, что ляпнул.

Мельник вздрогнул.

В зале и так было тихо, все боялись пропустить хоть слово, но после моего заявления словно закаменели. Было даже слышно, как жужжит у кого-то вентилятор в ноутбуке и шумно дышит Мельник.

– Задавайте, – кивнула Филиппова.

И я задал:

– Михаил Петрович, – тихо произнес я, в упор глядя на Мельника, – зачем вы так поступили?

Он громко сглотнул, побледнел, пошатнулся и вдруг осел на пол.

– Врача! Где врач?! Человеку плохо! – завопили присутствующие.

К Мельнику бросились Олег, Рамиль и Харитонов. Они принялись хлопотать вокруг него.

Я же не сдвинулся с места. Просто стоял и тупо смотрел, словно сомнамбула.

Суд пришлось прервать на двадцать минут. Мельника увезли на скорой. Остальные вышли кто в коридор, кто на перекур.

Я чувствовал себя неловко, ведь именно после моего вопроса Мельник упал. Он был багровый, дышал с натугой… Симптомы ладно, но, что интересно, Система молчала. Испортилась? Или же новая функция по распознаванию ядов аннулировала старую, по постановке диагнозов? Ну нет, это вряд ли. Мое оздоровление повысило функциональность Системы до 5%, значит, дело не в этом. Дело в Мельнике.

В коридоре я протолкался к кулеру. От всего этого в горле пересохло, и пить хотелось зверски.

Но тут меня поманила длинноносая Матильда, секретарь суда. Хм, странно.

Заинтригованный, я пошел в ее кабинет. Думал, что она по поручению Филипповой, но в кабинете судьи не было.

– Что? – спросил я, прикрыв за собой дверь.

– Анна Александровна просила передать, что вы зря так переживаете. Мы за время суда на такие вот представления ого-го насмотрелись. Даже название дали – «апофеоз праведного возмущения». – Она заговорщицки хихикнула. – Так что не принимайте на свой счет. Ему нужна была причина сорваться. Любая. Вот и все.

– Анна Александровна? – недоуменно посмотрел на нее я, пропустив мимо ушей все остальное.

– Ну да. Филиппова Анна Александровна, – пояснила Матильда и вернулась к своей работе.

А я вышел в коридор с дурацкой улыбкой.

Анна Александровна, значит.

Зато теперь я знаю, как ее зовут.

Глава 2

Оставшиеся минуты перерыва я провел у окна в коридоре, глядя на оживленную улицу внизу. Люди спешили по своим делам, не задумываясь о том, что здесь, в этом здании, решаются чьи-то судьбы.

Я допил воду из пластикового стаканчика и смял его в руке. Нервное напряжение никуда не делось – просто притаилось где-то внутри, ожидая продолжения. Вокруг толпились другие участники процессов, кто-то курил у входа, кто-то нервно листал документы. Харитонов с Бойко стояли в стороне и о чем-то шептались, время от времени косясь в мою сторону.

Наконец перерыв закончился, все вернулись на свои места так, словно и не выходили из зала.

– Встать, суд идет!

В зал влетела судья, Анна Александровна. Развевающиеся черные полы судейской мантии готично оттеняли бледное лицо.

– Продолжаем заседание!

Молоточек опустился с громким стуком, и зал затих, словно перед дудочкой заклинателя змей. Даже Караяннис перестал лучезарно мироточить и сосредоточился на процессе.

– Защита, продолжайте, – велела судья моему адвокату отрывистым тоном.

– Благодарю! – воскликнул Караяннис с таким триумфальным видом, словно ему сейчас вручили Нобелевскую премию сразу в трех номинациях и все вокруг ужасно завидуют.

Зал ощутимо напрягся. Я тоже обычно начинал нервничать, когда Валера принимал загадочный вид, так что хорошо их понимал.

– Так как господин Мельник вынужденно отбыл из зала суда и допросить его не представляется возможным, мы ходатайствуем о перенесении слушания дела на другое время, когда свидетель поправит свое здоровье, – произнес Караяннис с едва заметной торжествующей улыбкой и окинул взглядом сперва Филиппову, потом представителей ответчика.

– Протестую! – взвизгнул юрист и от волнения уронил очочки.

– Осторожнее! – заволновался Караяннис, глядя, как законник пытается вытащить их из-под стола.

Но черствый правовед такой жест со стороны оппонента не оценил и продолжил возмущаться, вставая с пола:

– На все вопросы Мельник Михаил Петрович ответил!

– Он не ответил на вопрос моего подопечного. – Медовой патокой, которой сочился голос Караянниса, можно было смазать пахлаву размером с небольшое футбольное поле.

– Ходатайство отклоняется! – фыркнула Филиппова, которая реально понимала, что никто «сверху» не даст ей затянуть процесс.

Но Караяннис не был бы Караяннисом, если бы повелся на чужую игру.

– В таком случае у меня больше нет вопросов, – крайне опечаленным голосом сообщил он, словно примерный племянник, принесший тетушке весть о том, что ее любимый песик умер.