Суетливые журналисты тоже привносили свою лепту в шумность моего триумфа.

Юрист Девятой больницы, не прощаясь и не поднимая втянутой в плечи головы, поправил очочки, шмыгнул носом и торопливо ретировался.

Мне хотелось увидеть Филиппову, но Анна Александровна унеслась сразу же после того, как зачитала решение. Зато я поймал взгляд тети Нины, которая изобразила что-то вроде устрашающего танца маори, только вместо того чтобы высунуть язык и надуть щеки, засмеялась и одобрительно показала большой палец.

Караяннис вскочил с места и крепко пожал мне руку, его глаза блестели от торжества. Вокруг нарастал шум – кто-то аплодировал, кто-то возмущенно переговаривался, женщина-бобер что-то яростно записывала в блокнот, козлобородый журналист уже говорил по телефону.

Харитонов сидел белый, сжав кулаки на коленях и стиснув губы в тонкую линию. Рядом что-то ему говорил Олег Бойко, а Рамиль Зарипов стоял молча, скрестив руки на груди, и буравил меня ненавидящим взглядом. Вокруг них несколько незнакомых людей из больницы – видимо, те, кто пришел из любопытства, – оживленно обсуждали результат.

Я медленно поднялся со скамьи, чувствуя, как затекли ноги.

– Ну что, Сергей Николаевич, – довольно произнес Караяннис, похлопывая меня по плечу. – Теперь можно и отметить!

Я кивнул, не находя слов. Как предупреждала меня вчера Филиппова, Харитонов не отступит.

Но это завтра. Сейчас можно выдохнуть, потому что…

…иск удовлетворен! Увольнение признано незаконным, меня восстановили на работе!

Справедливость восторжествовала!

Глава 3

Решение суда еще хранило тепло принтера, когда я вышел из зала заседаний.

Караяннис, который задержался, флиртуя с длинноносым секретарем Матильдой, догнал меня у двери и крепко пожал руку.

– Поздравляю, Сергей Николаевич! Но это только начало, вы же понимаете?

Кивнув, я спрятал бумагу во внутренний карман. Вокруг сновали люди с папками, секретари с кипами документов, какие-то люди в серых костюмах. Обычная судебная суета.

И тут я заметил Хусаинова.

Он стоял у окна в конце коридора, один. Охрана держалась метрах в пяти, не ближе. Смотрел в окно, но явно ждал, и точно не такси.

Хусаинов повернулся и пошел ко мне уверенной походкой человека, привыкшего, что перед ним расступаются. Только в его напряженном лице что-то выдавало дискомфорт.

Караяннис тактично отступил в сторону.

Сканирование завершено.

Объект: Хусаинов Ильнур Фанисович, 55 лет.

Доминирующие состояния:

– Внутренний конфликт (74%).

– Вынужденное признание (68%).

– Контролируемое смирение (61%).

Дополнительные маркеры:

– Микронапряжение челюсти.

– Легкая гиперемия ушных раковин.

– ЧСС 112, повышен.

Он остановился передо мной. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и я видел, как медленно краснеют его уши.

– Спасибо, – внезапно осипшим голосом произнес он.

Слово было всего одно, но я не понаслышке знал, что от такого человека оно стоило дороже, чем от другого публичное покаяние на коленях. Сложно признавать ошибки, когда привык быть правым всегда и во всем. Но хотя бы так.

Я не стал злорадствовать, а просто кивнул, принимая благодарность.

– Я из города теперь выездной?

Короткий кивок в ответ. Ни слова больше. Хусаинов развернулся и пошел к выходу, охрана подтянулась следом.

Одевшись, мы с Караяннисом вышли из здания на крыльцо суда. После душного зала было приятно вдохнуть мокрый ноябрьский воздух с запахом близкого снега. В кармане решение суда, в груди непривычная легкость.

Пока адвокат общался еще с кем-то на крыльце, я посмотрел на высокое черное небо. Там сиротливо мерцала парочка мелких, совсем никудышных звездочек, среди которых я почему-то не узнал ни одной. Мысли путались, и состояние было такое, что, с одной стороны, хотелось взлететь высоко-высоко, к этим чужим и редким звездам, а с другой – сесть прямо на мокрый асфальт, подставить лицо крупным каплям дождя, который неожиданно начался, и плакать от облегчения и какой-то тягучей радостной печали.

– А что теперь? – спросил женский голос из-за спины.

Я обернулся – Марина Носик. Ну надо же, и она здесь! И почему я ее не видел? Может, только подъехала?

Она улыбнулась и протянула руку:

– Поздравляю, Сергей!

– Спасибо, Марин.

– Так что дальше?

– А дальше мы поедем поступать в аспирантуру, – просто ответил я.

– А ты реферат написал? – строго спросила она, маскируя внешним контролем заботу и беспокойство.

– Написал, – кивнул я и спросил, глядя в небо: – А почему звезды такие мелкие, ты не знаешь?

– Сейчас у нас здесь только одна звезда, и это ты, – хихикнула Носик и добавила хитрым голосом: – Звезды же не терпят конкуренции, тебе ли не знать.

Я вспомнил Валеру и Караянниса и согласился.