— Чита-дрита! Идет бычок, качается, твою мать! Валера — суслик! Иди сюда, суслик! Когда-то я был настоящим генералом!

Валера сидел напротив клетки и злобно шипел. А когда Пивасик называл его сусликом, пытался лапой ударить между прутьями, чтобы зацепить обидчика. Пивасик, в свою очередь, норовил клюнуть Валеру в лапу.

Ни у того, ни у другого ничего не получалось: Валера слишком быстро двигался, Пивасик не успевал клюнуть, но мог сквернословно обругать.

— Привет, суслики, — засмеялся я. — Все скандалите? Сейчас кормить вас буду.

Но тут раздался звонок, и я ответил на вызов. На экране высветился номер Николая Семеновича, отца Сереги.

— Сынок, Сереженька, ну как ты там? — запричитал он в трубку. — Как доехал, как устроился?

На заднем фоне я услышал взволнованный голос Серегиной матери: подсказывала, что спросить. Волнуются, переживают. А я закрутился, даже забыл им сообщить, что доехал.

— Все хорошо, — сказал я, чувствуя себя немного виноватым. — Устроился нормально, снял себе целый дом.

— Там хоть тепло? — перебил Серегин отец. — Если дорого, ты скажи, мы переведем тебе денег.

— Не надо денег, у меня все есть. И да, тут тепло. Газовое отопление, да и печка есть, дрова во дворе.

— Ты же не умеешь топить.

— Почему не умею? Мы же в институте, когда учились, ездили на практику, я пробовал там топить. И в банях сколько раз. Не переживай, отец. Да и газ тут нормально идет, и хозяин заходит, так что все в порядке.

— А ты хорошо кушаешь, Сереженька? — не выдержала Вера Андреевна.

— Да, вот принес целую сумку продуктов. Из Казани еще бутерброды остались, так что еда есть, все нормально. А вы там как?

— У нас тоже все хорошо, лишь бы ты благополучно устроился. Ты давай каждый день нам звони, сынок, а то мы с матерью переживаем. Поехал в такую даль, один…

— Я же не в Антарктиду поехал, — рассмеялся я. — Там и то сейчас связь есть, люди нормально живут, общаются каждый день почти.

Мы еще немного поговорили, и я отключился.

Да, это я упустил. Отвык. Ведь когда Маруся в первый раз из дома уехала, я места себе не находил. Она не звонила, не писала — с ума сойти. Заглядывал в соцсети, смотрел, появлялась или нет, чтобы отследить, живая ли. А теперь сам таким же бездушным стал. Видимо, попадание в тело молодого человека изменило мое мышление. Я сделался более беззаботным и беспечным, чем был раньше.

Надо этот момент запомнить и контролировать. Беспечность не самое лучшее качество, а я все-таки по сознанию пожилой человек. Нужно держать себя в руках.

Сделав такое внутреннее напоминание, я принялся за кухню. Прежде чем что-то готовить, надо было привести все в порядок. Бардака особого не наблюдалось — видимо, Анатолий относился к рачительным хозяевам. Но поверхность стола, хоть и накрытая старенькой клеенкой, касалась чужих рук, да и все остальное требовало определенной гигиены.

Я вытащил прикупленное в магазине средство для мытья посуды и белизну, смешал с водой в тазике и принялся натирать все доступные поверхности.

Через полчаса кухня благоухала хлоркой пополам с апельсиновым фрешем. Ужас ужасный. Чтобы выветрилось, я открыл форточку. Точнее, форточки: рамы были двойные, еще из советских времен, деревянные, разделенные окошечками на девять фрагментов. Каждая форточка размером чуть больше моей ладони. Я открыл и внутреннюю, и внешнюю, чтобы хоть как-то проветривалось. Сомневаюсь, что через такую щель будет нормально тянуть, но хоть что-то.

Валера сидел на стуле, брезгливо поджав лапы, и, набычившись, смотрел на меня. Пивасик свирепо молчал, но перья у него встопорщились.

Я принялся протирать пол, как вдруг Пивасик клювом отодвинул крючочек на дверце клетки и вылетел наружу.

Сделав два круга по кухне, он сварливо крикнул «Суслик!» и резко вылетел через форточку во двор.

Глава 5

— Пивасик… — только и смог, что растерянно пролепетать я.

От неожиданности аж тряпка из рук выпала и плюхнулась на пол.

Я выскочил во двор, но попугая уже и след простыл. За мной выскочил Валера, который, судя по продувной морде, был несказанно рад этому обстоятельству.

Я еще немного постоял во дворе, покрутил головой, но попугай улетел с концами.

Жаль.

Что ж, все, что мог, я для него сделал. Будем надеяться, что он найдет себе нормальных хозяев и не замерзнет в такую погоду. В принципе, сейчас немного потеплело, но все равно для него это чересчур холодно.

Я вздохнул. Свободолюбивый и склочный попугай все-таки чем-то запал мне в душу. Хоть птица и вредная, скандальная, но что-то в нем было такое, что располагало.

— Валера, пошли домой, — печально проворчал я.