– Андрюш… ну, может, он просто так это сказал, да и Мурёночка – кошка особенная. Видишь ли, такую брать надо, только когда она нужна. Она не яркая, не украшение интерьера, не повод для гордости или умиления. Она – личность. Если твои родители её захотят взять, мы только рады будем. Но, если нет…

– Я не буду канючить, вы не думайте! Папа сам должен решать! – ответственно заявил Андрей и спешно засобирался домой.

Ульяна, которую он приволок буквально через несколько минут, только глянула на кошку и решительно заявила:

– Это кошка моей мечты!

– Улечка… – Матильда Романовна попыталась притормозить воодушевлённую соседку. – А уверены?

– Абсолютно! Мы только вчера с Серёгой говорили, что кошку в дом надо. Дефицит у нас образовался. Явная кошконедостаточность. Он ещё ныл, что мы всех питомцев захватили, а его обездолили. Но и мне, и Андрюшке хорошо собак – побегать, пошуметь, посмеяться – самое то. А Сергей так упахивается на работе, что ему бы полежать, и чтобы его не кантовали. Кошка – самое то! Только вчера говорили, а она уже, оказывается, нас на чердаке ждала! Не бывает таких совпадений! Отдадите? – она с надеждой глянула на хозяек дома.

– Да с радостью, главное, чтобы Сергею она понравилась! – от лица всех ответила Матильда.

Сергей ехал домой с ощущением, что в его голове какая-то неведомая, но зловредная скотина работает с перфоратором!

– Дррррр, шшшу, – гудело в ушах. – Дрррр…

– Блин! Проклятая работа! Разгоню всю контору, каменщиков и прочих сдам конкурентам, пусть теперь они пострадают, а сам лягу на диван и буду спать. Полгода минимум! – вздыхал он. Правда, приободрился, припомнив, что дома его ждут и жена с сыном, и смешные собаки.

– Да когда же этот гад в голове выключится? – спросил он у зеркала заднего вида. – Не знаешь? Вот и я тоже!

Пока лифт вёз его до родного восьмого этажа, перфоратор в голове просто бесчинствовал.

– Ну, оно понятно! Если с бетономешалкой рядом проводить совещания, оно и не удивительно, хорошо хоть в башке ничего пока не плещется…

Открыл дверь своим ключом, улыбнулся собакам, завертевшимся у ног, с наслаждением вдохнул запах жаркого и уставился на Ульяну. Жена вышла из кухни, держа на руках…

– Кошка! Откуда ты…? – он изумлённо разглядывал гладкошёрстную, худенькую, миниатюрную животинку, стеснительно его рассматривающую.

– Не шуми, она пока боится всего. Иди мой руки, бери Мурёнку и отдыхай.

Сергей переоделся в любимую домашнюю футболку и штаны, взял из рук жены кошку, которая тут же уткнулась в него лбом и завздыхала. Он выслушал историю Мурёнки, рассказанную сыном, едва сдержался, чтобы не высказать своё мнение о новой соседке с девятого и бывшей владелице Мурёнки, и горячо поддержал идею Ульяны и Андрея.

– Такая коровка нужна самому! Мурёнку свою не отдам никому! – объявил он и отправился на диван, чуточку передохнуть, пока Ульяна доделывает ужин.

Через несколько минут наглаживания ценной кошки-коровки он обнаружил, что чего-то явно не хватает, и осознал, что перфоратор в его голове больше не шумит. Головная боль тоже долго не удержалась. Она уползла, разжав крючковатые когти, которыми целый день впивалась в виски. Сергей слушал немудрящую кошачью песенку, полную такой надежды и тепла, что у взрослого, отнюдь не сентиментального мужчины подозрительно защипало в глазах.

– Вот идиоты! Такое сокровище гнобить, не ценить, выкинуть… Ну как есть глупцы натуральные! – думал он. – Вот! Вот теперь у нас точно все дома. И это так хорошо!

Глава 7. На ловца и зверь прискакал

Матильда Романовна машинально улыбалась гостю. Её коллега, Матвей Сергеевич Гласов, прибыл в точно назначенное время, с элегантным букетом цветов и тортом, рассыпая любезнейшие улыбки и комплименты.

Машинальные улыбки Матильды происходили от отличного знания Матвея Сергеевича. Про него и тридцать лет назад говорили, что он прекрасный актёр, а за прошедшие годы опыта и умения говорить отлично поставленным бархатным голосом трескучие пустые фразы у него только прибавилось.

– Дорогая, ты отлично выглядишь! Просто бесподобно! Ты ничуть не изменилась с нашей последней встречи!

– Законсервировалась, не иначе… – подумала Матильда, любезно улыбаясь и подозревая, что надолго её улыбок не хватит – ещё скулы сведёт, чего доброго… А вслух мягко попеняла собеседнику на ненаблюдательность.

– Матвей, я изменилась, разумеется, и прилично. Но, если ты помнишь, я никогда не была зациклена на вечной молодости…