Я вижу только ее ухоженные руки, новый маникюр. Вижу расслабленность во всем ее теле. Она излучает удовлетворение. Не просто профессиональное спокойствие, а глубокую, личную гармонию.

Я тоже была такой еще недавно.

Как будто, еще вчера я тоже следила за собой. Ходила по салонам, гуляла по паркам. А потом моргнула – и перенеслась в черно-белую реальность.

Я не особо вслушиваюсь в слова Виты. После бессонной ночи это – пытка. Я стараюсь сконцентрироваться, поймать нить...

И у меня почти это получается, когда посреди ее речи о «ресурсных состояниях», мой взгляд цепляется за деталь. В углу комнаты, прислоненный к книжному шкафу, стоит кожаный портфель. Не ее.

Мужской.

Я знаю этот портфель.

Я подарила его Диме пару лет назад.

Не эксклюзив – но лимитированная коллекция.

Кровь стучит в висках. Мир сужается до этой коричневой, дорогой итальянской кожи и матовой металлической застежки.

- Вера? Ты со мной? – голос Виолетты звучит как будто из-под воды.

- Ага, – да и мой собственный голос кажется мне чужим. – Просто устала.

Она ловит мой взгляд. Следуя за ним, останавливается на портфеле. Едва заметно дергает мизинцем.

- Конечно, ты устала, – она смягчает голос. – Давай сегодня закончим пораньше. Побереги силы. Ты ведь не пропускаешь таблетки?

Я снова киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Не пропускаю. Я однажды, около полугода назад, случайно пропустила новые таблетки – и чуть не умерла, так мне было плохо. Вита меня тогда сильно отругала за безответственное отношение к своему здоровью. Поэтому нет, я больше не пропускаю.

Но почему здесь вещь Димы?

Я не могу отвести глаз от портфеля. Может, это просто совпадение? У сотен мужчин такие же...

- Оставил прошлый клиент, – отвечает мягко, будто читает мои мысли. И меня устраивает её объяснение.

После приема я выхожу в приемную – к администратору, расплачиваюсь за несколько сеансов вперед.

Руки дрожат так, что я едва могу удержать карту. Виолетта выходит следом, что-то записывает на бумаге для заметок. Провожает меня до улицы, обнимает.

- Вер, вот, возьми. – передает мне тот самый листочек с её записями. – Держись, милая. Ты сильная. Помни об этом.

Да помню я, помню... Только как в это поверить?

_______________________________

*по греч. Ψ пси – символ психологии.

Глава 2.1

Дома застаю Умиду. Она убирается у меня дважды в неделю с тех пор, как у меня перестало хватать на это сил. Не помню, по какому графику.

Понедельник, пятница?.. Всё это для меня давно слилось в один долгий, нескончаемый поток, где не имеют значения ни день недели, ни время суток

- Какой сегодня день? – спрашиваю её, проходя в гостиную.

На вид ей лет двадцать-двадцать пять.

Умида стоит посреди гостиной на дорогом дизайнерском ковре с выключенным пылесосом и с повязанными пестрым платком волосами. Смотрит на меня, как на призрака.

- Читверг, – отвечает, почему-то пожимая плечом.

- А ты по четвергам приходишь, да?

- По-разному, – щебечет девушка. – Как позовут, так и прихожу.

- А я тебя звала, да? – я не издеваюсь над бедняжкой. Я правда не помню.

- Нет, меня не ви зовёте, меня ВитАндреевна зовет.

- ВитАндреевна? – переспрашиваю, подойдя к краю лестницы. Хочу подняться к себе, прилечь, поспать, пока никого нет.

- Волошина ВитАндреевна, – удивленно округляет глаза, хотя я с опозданием, но всё же сама догадываюсь, что это она о моей Виолетте. - Она такая заботливая! Все спрашивает, как у вас дома, все ли чисто, не тяжело ли вам. Переживает за вас.

Умида – её работница. Начала ходить ко мне незадолго до того, как маму ударил второй инсульт, после которого та окончательно слегла.

- Да, – говорю вслух, а окончание фразы уже произношу в уме: «Она такая...»

В комнате даже не раздеваюсь – прямо в одежде падаю на застеленную кровать и отключаюсь. И мне не мешают ни звуки пылесоса, ни привычная болтовня Умиды с роднёй по громкой связи. Я всего этого просто не слышу.

Я проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений, как в черную бездну.

Не спасительный, не дающий сил – просто выключающий меня из реальности.

Меня будит тишина. Давящая, абсолютная. Пылесос умолк. Значит, Умида уже ушла.

Я лежу и не двигаюсь, слушая эту тишину. Она густая, гнетущая, и в ней так же трудно дышать.

С трудом перекатываюсь на кровати и заставляю себя встать. Спускаюсь в гостиную.

В доме идеально чисто. Пахнет лимоном и сандалом. Иду на кухню – на столешнице - крафтовые пакеты с логотипом ресторана. А в них контейнеры с едой. Потому что ни готовить, ни заказывать готовое доставкой у меня тоже нет сил.

Но еда в моем доме есть всегда.

И это тоже Виолетта постаралась. Мысли плывут медленно, вязко, как в сиропе.

«Она такая заботливая...»