Начинаю торопливо складывать вещи в чемодан, уже особо не разбирая, что и куда. И что это за влага на глазах? Черт…

Звонок в дверь застает меня врасплох. Он соловьем разливается по квартире, а я стою с чемоданом в руках в дверном проеме гостиной. Уже собралась на выход. Дурацкая мысль в голове — не открывать. Позвонят и уйдут.

Нет меня, всё, никого не хочу видеть.

А потом как обухом по голове — вдруг что с Матвеем случилось?

Вдруг новости какие дурные принесли?

Вот ведь какая у людей натура — всегда ждем чего-то плохого.

А я уж, в своем состоянии, тем более.

Снова звонок. Кто-то очень настойчивый. Плетусь открывать.

Не представляю, кто там, а там… она…

Алина, дочь подруги, юная прелестница с губками бантиком и глазами раненого олененка. Стоит напротив, ручки белые, холеные на сумочке сложила, и ресницами хлопает, смотрит с неким страхом и опаской, но меня ее невинный вид не обманет. Она разлучница, которая влезла в семью, а теперь посмела явиться в мой дом.

— Здравствуйте, тетя Оля, — лепечет, — мы можем поговорить?

Тетя Оля. Прекрасно, просто прекрасно. Как можно одним словом обидеть человека? Подчеркнуть разницу в возрасте. Ей удалось. Я же ее ребенком помню, девчонкой с косичками и худыми ногами. А теперь вот вымахала… газель.

— Здравствуй, Алина, — встречаю ее холодно, на порог не пускаю, молюсь, чтобы не увидела в проем чемодан. Нечего ей знать, что я уже сдалась и место освободила. — Что ты хотела?

— Впустите? Не на лестничной же клетке разговаривать.

Думаю о том, что я бы с ней вообще не хотела разговаривать. Но одолевает нездоровое любопытство. Хочется узнать, настолько ли она обнаглела, ведь я подозреваю о причине ее визита.

— Меня всё устраивает.

— Хотите, чтобы соседи слышали?

— Алина, я спешу. Что ты хотела?

— Понимаете… Я хотела бы… о вашем… о Матвее поговорить…

— Так говори. Что ж так несмело, Алин? Или тебе стыдно?

— Мне не стыдно. Любви не стыдятся, — выдает, и глаза ее наполняются злостью. Видимо, оттого, как я себя веду. Интересно, чего она ждала?

— Любви… Вот как. Значит, ты о любви поговорить пришла?

— Да. О любви. Мы полюбили друг друга, и нас за это нельзя судить.

Внутри меня будто кто-то жестокий сжимает сердце. Давит. Но я держусь.

— Нельзя? Кто это сказал? Ты забыла, что тот, с кем у тебя якобы любовь, женат?

— Не якобы, вовсе не якобы, — кипятится, ее запал набирает обороты, — Матвей меня любит, а я люблю его. А вы… должны отойти в сторону…

Чудесная незамутненность. И откуда берутся такие вот юные прелестницы, думают, что имеют право приходить к законной жене и бороться за свою “любовь”.

Черт, как же больно, будто кто-то еще и кочергу раскаленную к сердцу приставил. Жжет, опаленные края сердца кровоточат.

А я терплю. Мне нельзя показывать слабость перед этой малолетней сукой.

— Я должна? Кто это сказал? — приподнимаю бровь. — Зачем?

— Я думала, вы умная, и поймете — он остается с вами из жалости.

— Это ты так решила? А может, это с тобой он из жалости? Увидел, что ты в него влюблена, решил подыграть? Ты не думала об этом?

— Подыграть? Что ж… думайте как хотите, только у нас с Матвеем будет ребенок, это вам ясно?

— Ребенок?

К этому я не готова.

Глава 6

Это как отравленная стрела.

Выпущена, задела, вроде бы никакие важные органы не повредила, но ты умираешь медленно. И в муках.

Я умираю.

Женщина во мне умирает.

Которая была любимой.

Счастливой.

Теперь ее почти уже нет.

Она истаяла в воздухе, как облако.

— Что ж, ребенок, поздравляю.

— Тетя Оля, вы же понимаете, даже если он останется с вами — он будет со мной! С моим малышом!

Ох, надавать бы тебе пощечин! Или по заднице отшлепать, чтобы не повадно было к чужим мужикам лезть!

Что же за порода такая бабская, мерзкая, которая смолоду никаких человеческих законов не признает? Которая лезет своим поганым носом везде! Ищет, где плохо лежит. Да, даже если хорошо лежит! Всё равно, как воронье, на блестящее летит, с одной целью — отобрать, захапать, украсть. И радоваться, что сумела облапошить наивных, тех, кто верит в честность.

— А ты уверена, что ему нужен твой малыш?

— Да, уверена!

— Интересно. А может, у него спросим?

— Нет! — Она резко делает шаг, наступая, заставляя меня всё-таки двинуться в квартиру. — Я еще ему не сказала. Матвей не знает!

— Так узнает, сейчас я ему позвоню!

— Не смейте!

— Ты как со мной разговариваешь? Ты что вообще себе позволяешь? Ты хоть понимаешь, кто я и кто ты? — Обычно я себя так не веду, всегда была скромной, считала, что скромность — достоинство королев. Никогда не кичилась тем, что муж мой высокие должности занимает. Никогда не вела себя как “генеральша”. Но эта девчонка меня просто довела.