— Восемнадцать? Значит, замуж уже можно?

Матвей проводил меня до дома, передал матери с рук на руки. Папы тогда уже не было. Сказал, что придет на следующий день, и не пришел.

Я переживала. Плакала. Страдала.

Решила, что он из вежливости мне сказал, что такой красивой девушки никогда не видел и женился бы не задумываясь.

Матвей объявился через три недели. С охапкой алых роз.

Потом рассказывал, что сначала неделю был без увольнительных за драку — кто-то из тех, кто на меня напал, его сдал, сначала руководство не разобралось, его наказали. Потом всё-таки поняли, что к чему, и наказание сняли. А еще две недели он деньги зарабатывал, решил меня удивить.

— Лёля, я… в общем… Ты понимаешь, я в военном училище учусь, это ответственность. Быть женой военного в наше время это… это непросто. Я знаю, я из семьи военных и у нас династия, поэтому… Ты подумай хорошо.

— О чем подумать?

— Как о чем? О свадьбе. Черт… я всё не так сказал, да? Я понимаю, еще рано, но у меня серьезные намерения. Ты мне очень понравилась, и я тебя хочу. То есть… прости, я… Я хочу, чтобы ты моей стала. Моей женой.

Я тоже очень хотела стать его женой.

Свадьбу в декабре сыграли. А в июне он получил диплом, и его отправили на Дальний Восток. Ну, как его… нас.

Я надеялась перевестись в тамошний “мед”, но не задалось. Не получилось. Я решила, что возьму академический. А потом поняла, что жду ребенка.

Сначала родила сына. Потом дочь почти сразу.

Матвей радовался. Таким счастливым папашей был.

В общем, я окончила медучилище — хоть что-то.

Когда мы отметили десять лет свадьбы, Матвей как раз из очередной горячей точки вернулся. Спину от там надорвал, нужен был массаж. Я пошла на курсы, выучилась. Несколько разных техник изучила.

Сначала только Матвея массировала. Потом устроилась в детскую поликлинику. Занималась с малышами. Это оказалось и выгодно, и приятно. Маленьких я любила.

Своих вот, правда, только двоих смогла родить, хотя третьего мы очень хотели. Не вышло.

Матвею я не рассказывала о том, что у меня было два выкидыша — зачем ему знать? Это мне так его мама сказала. Мол, он и так весь на нервах, у него служба, полк, ответственность. Не вешай на него еще и свои болячки.

Мама Матвея сама была женой офицера.

Почему-то всё время считала, что я ее сына недостойна.

Конечно, он ведь из династии, потомственный военный, прадеды его еще в царской армии служили, потом в Красную перешли. А я… безотцовщина провинциальная, простушка без образования.

А то, что я ее сына любила, всю жизнь из-за него перекроила, детей родила, домашний уют создавала, то, что он сам меня любит — это, получалось, не важно…

Вся жизнь наша перед глазами проносится.

Все наши двадцать с лишним лет. Двадцать четыре, если быть точными.

Мне сорок два, Матвею сорок четыре.

Сыну, Алексею, двадцать два. Дочке Виктории, нашей победе, двадцать.

А ее подруге, Алине, двадцать один.

И она — любовница моего мужа.

Как мне это пережить? Как?

— Оль, прости меня. Я… Я останусь. С тобой буду. Забудь.

Глава 3

Забудь.

Разве это можно забыть?

И сон мой.

И то, что я видела…

Замечала.

Лицо его замечала, которое светится. Мечту в глазах. Фантазии.

Даже… Даже секс у нас стал другим.

Я сначала не поняла, думала, у него второе дыхание, что ли, открылось? Или гормоны стал принимать по совету доктора…

Потом догадалась.

Дура ты, Лёля. Он же занимается любовью с тобой, а представляет ее!

Милую девочку Алину, красивую, как конфетка.

Но я… я ведь тоже красивая?

Мне все говорят.

И на возраст свой я не выгляжу, больше тридцати пяти никто не дает.

Почему же? Почему он так со мной?

И откуда вообще взялась эта Алина?

Нет, я знаю откуда. Это же ее мать жаловалась, как им тяжело после потери кормильца, отца Алины, хотя они получили большие выплаты после того, как он погиб. Но как же не постонать, не надавить на больное?

Матвей помог девочке на работу устроиться. Устроил к себе в штаб, на свою голову.

То есть не на свою, на мою.

Это же мне теперь расхлебывать.

Смотрю на мужа, пытаюсь прочитать по лицу мысли.

Он бледный. Глаза запали, под ними круги темные. Скулы заострились.

Я вижу, как ему плохо. Чувствую.

Но ведь и мне плохо!

Мне тоже очень больно.

Я ведь его люблю!

Так сильно люблю…

Это ерунда, когда говорят, что любовь проходит.

Кто дает любви три года — просто никогда не любил.

Она не проходит. Она становится сильнее, крепче, она обрастает памятью, мелочами, узами, она становится глубже, откровеннее. Любовь зреет как плод на дереве. Становится сочной, терпкой, яркой.

Я всё время думала так о нашей любви.

Я знала, что мы любим друг друга по-настоящему!

С каждым годом всё крепче.