— А сам сгонять не хочешь? — скептично выгибаю бровь, недовольно складывая руки на груди.

— Мне некогда. Будь хорошей девочкой сегодня.

Едва заметно фыркнув, я молчаливо соглашаюсь: киваю «безропотно» и растворяюсь в толпе. Направляюсь к фуршетному столу, по дороге сворачиваю к нише, где висят «жемчужины»: Пикассо, Матисс. Я останавливаюсь перед ними, делая вид, что изучаю мазки. Я не специалист и не ценитель, не улавливаю должной благоговейной дрожи перед холстами. Взглядом потерянно скольжу по широким рамам, не задерживаясь на узоре. Выжидаю ровно столько, чтобы Влад забеспокоился. Мимо меня проходит официант с подносом.

— Благодарю, — роняю коротко, обхватывая ножку. Укладываю бокал в ладонь. Демонстративно один…

Влада нахожу у массивной колонны, он уже вовсю болтает с директором Эрмитажа. Рядом стоит еще кто-то, но муж загораживает его лицо — с моего места не разобрать.

Приблизившись, я намеренно укладываю на плечо Влада левую руку в черной бархатной перчатке, демонстрируя, что рука не занята бокалом и шампанское я взяла только себе. Да, перчатки я надевать сегодня не планировала, но скрыть синяк как-то надо: Влад слишком сильно сжал мое запястье в порыве жаркой утренней ссоры. Пришлось выходить из положения: атласное платье и бархатные перчатки — это многократно лучше, чем атласное платье и яркий синяк всем на обозрение.

Пальцами сдавливаю плечо Влада.

— Прости, что заставила ждать, — выдавливаю вежливо-отстраненную фразу, идеально выверяя светские ноты, и встаю рядом с мужем.

И только тогда поднимаю глаза.

Мир мой накреняется, и сдуваются легкие. Потрясена даже не тем, что мужчина здесь, а тем, как именно он на меня смотрит, не боясь ничего! Того и гляди протянет руку и утащит меня от посторонних глаз. Медленно, тщательно и безжалостно впивается в мое лицо. Его взгляд — терпко-шоколадный с золотистыми всполохами — скользит снизу вверх, обжигая ткань платья на бедре, задерживаясь на линии декольте, поднимается к лицу.

Он пьет меня сантиметр за сантиметром. В его жарком взгляде нет ни капли светской наигранности, что царит повсюду. Он прямо при всех несдержанно раздевает меня глазами. Щеки мои вспыхивают мгновенно, и в этот момент я принимаю решение не афишировать наше знакомство. Если только этого не сделает сам Всеволод.

Моя кисть оказываются в тесном плену пальцев супруга. Лицо его становится твердым, как гранит. Он откашливается, и его голос гремит непримиримо, перекрывая громкий гул зала:

— Так и быть, один раз я прощу, что ты так ошеломленно засмотрелся на мою жену. Но чтобы больше этого не было.

Мужчины переглядываются, между ними проскакивает искра такой чистой и незамутненной ненависти, что по спине моей бегут мурашки.

— Кажется, можно было мне еще задержаться, там такой ажиотаж у Пикассо, словно его бесплатно раздают, — пытаюсь разрядить обстановку.

Директор Эрмитажа перекидывается с Волей парой слов и желает нам приятно провести вечер.

Воля и Влад впиваются друг в друга глазами.

— Ну и мы пойдем, тут рай для настоящих ценителей, хочется успеть посмотреть все…

Так зловеще Влад произносит последнее слово, что мне становится не по себе.

— Что ты так нервничаешь? — недоумеваю я, когда муж оттаскивает меня от Всеволода.

— Ничего, — выплевывает он. — Шампанское мое где? — рявкает недовольно.

— На подносе. А ты решил поднакидаться под завязку?

Он тащит меня за собой. Шипучка тут же оказывается у него в руке. Влад залпом осушает фужер и успокаивает дыхание. Вытирает губы ладонью, заставляя меня поморщиться.

— У тебя все в порядке? Ты, кажется, забыл правила этикета.

Он зыркает на меня так жестко, что это резко охлаждает мой пыл и я решаю промолчать. Влад, кажется, уже слегка перебрал…

Мы ходим от картины к картине, бесконечно разговариваем с медленным потоком посетителей: кто-то только прибыл. Влад влил в себя… а я уже и не знаю, какой по счету бокал. На душе настолько гадко, что мне хочется уехать.

— Езжай домой, — ошарашивает Влад, словно подслушивает мои мысли.

Я гляжу на его недовольно поджатые губы и всматриваюсь в странный дикий огонек в глазах.

— Почему? — только и могу выдать изумленно.

— Я же вижу, что тебе здесь не нравится. Езжай.

В другой ситуации я бы поспорила, но сейчас… гори оно все огнем.

Подавляя громкий вздох, разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Плечи гордо расправлены, шаги размерены. Я ведь совсем не сбегаю…

Протягиваю номерок гардеробщице: эффектной девушке в строгом шоколадном платье. Даже здесь организаторы постарались и вместо привычной бабушки выбрали молодую привлекательную женщину. Не могу не отметить, насколько хорошо организован вечер.

Девушка кладет мою шубку на стойку, я киваю с благодарностью, тянусь к меху, и… шубка уплывает из моих рук.

— Вуаля, — ловлю насмешливый голос. — Уже покидаете наше грешное собрание?