Болито повернулся навстречу брату, появившемуся на палубе. Несмотря на погоду, тот был без накидки или хотя бы брезентового плаща, который мог бы защитить его. Отвороты лейтенантского кителя выглядели белоснежными в окружающих сумерках, на голове красовалась заломленная под лихим углом шляпа, как у персонажа с какой-нибудь картинки.

— Штурман доложил, что мы готовы к отходу, сэр, — Болито дотронулся до шляпы. Он был удивлен формальному тону, возникшему так внезапно. Это был разговор военных моряков, а не двух братьев.

— Отлично. Выбирайте якорь. Все по местам. Как снимемся, поставим для начала грот и стаксель, а дальше посмотрим как пойдет. Когда обогнем мыс, я хочу чтобы поставили кливер и топсель.

— Зарифленными, сэр?

— Посмотрим. — Глаза на мгновение задержались на нем.

Болито бросился к округлому носу. Казалось невероятным, что «Мститель» мог нести так много парусов на одной мачте и при таком ветре.

Раздался металлический звон палов, когда люди у кабестана навалились всем весом на ганшпуги. Он представил себе якорь, как его лапа колотится в морском лоно, ожидая, когда вырвется из него. В такие моменты мичмана часто посещали подобные мысли.

Он пришел в себя, когда Хью отчетливо позвал:

— Мистер Болито! Больше матросов на грот! Сейчас начнется настоящая работа!

— Ветер немного заходит в корму, сэр! — Глоуг хлопал огромными ладонями, словно двумя досками. Он ухмылялся в облаке брызг, его щеки вздувались. — То, что надо!

Болито перелез через неизвестные ему принадлежности орудий и толстый клубок снастей. Мимо какого-то матроса и младших офицеров, пока не оказался над форштевнем. Он видел якорный канат, втягивающийся через клюз усилиями матросов, тогда как по обе стороны форштевня отлив взметал бурун, создававший впечатление, что «Мститель» уже набирает ход.

Боцман бросился ему на помощь.

— Хорошая для этого ночка, сэр! — Он не потрудился дать объяснение, но описал кулаком круг и прокричал: — Еще чуть-чуть, сэр!

После, казалось, все произошло разом. Когда якорь встал, экипаж на палубе налег на большой косой грот, словно от этого зависела жизнь. Болито пришлось отскочить в сторону, когда стаксель расправился и начал волноваться на ветру, но только для того, чтобы быть снова сбитым в сторону, когда Пайк заорал: — Якорь чист, сэр!

Эффект был немедленным и потрясающим. По мере того как стаксель и грот вздувались как сумасшедшие, палуба круто накренилась под напором ветра и течения. «Мститель», казалось, готов был опрокинуться и пойти ко дну.

— Налегайте на шкоты, мистер Пайк! Живее! — охрипшим голосом орал Глоуг.

Болито растерялся среди снующих по палубе людей, не обращающих внимания на воду, которая вздымалась до орудийных портов подветренного борта.

И вдруг, совершенно неожиданно, все кончилось. Болито отправился на корму где трое моряков, широко расставив ноги, стояли у длинного румпеля, их глаза были напряженно скошены, так как они одновременно следили за рулевым колесом и парусами. «Мститель» шел к ветру настолько круто, как ему никогда еще не приходилось ходить на судне, а выбранные втугую, по приказу Глоуга, большой грот и похожий на плавник стаксель заняли почти всю центральную линию куттера.

Под кормовым подзором бурлила пена, и Болито увидел, что Дансер наблюдает за ним с бака, скаля зубы, словно ребенок при виде новой игрушки.

Хью тоже наблюдал за ним, его рот был сжат в тонкую линию.

— Ну? — лишь одно слово. Одновременно вопрос и угроза. Болито кивнул. — Она милашка, сэр! Словно птичка! 

Опираясь на поручни, тяжело ступил боцман, взглянув на смазанную линию берега.

— Так точно, мистер Болито, сэр. Могу поспорить, кое-какие черти глаз не спускают с этой птички в эту самую минуту!

Земля оставалась позади, и Болито увидел, как облака брызг отделяются от гребней волн, вспениваясь, когда они приближались к опасному повороту у мыса.

Пайк сложил ладони рупором:

— Эй, там, готовьтесь лезть наверх! — Он бросил взгляд на своего командира, как будто ожидая, что он отменит приказ прибавить парусов. Не услышав ни слова, он охотно добавил: — Может статься, чарка тому, кто спустится потом первым!

Болито оглядывал участок за участком темную палубу, пытаясь освоиться среди мельтешения матросов, паутины снастей и блоков, которые приводят судно в действие.

Хью и штурман выглядели удовлетворенными, наблюдая за работающими людьми, набором парусов, мельком бросая редкие взгляды на компас, сверяя местоположение.

Многому мне еще предстоит научиться, думал Болито. От мичмана пройти путь до самого квартердека. Как и его брат, который в двадцать один год уже поднялся на новый уровень. Через несколько лет эта мелкая должность, скорее всего, будет забыта, а у Хью, возможно, будет собственный фрегат. Но все равно, этому куттеру суждено стать важной частью большого пути. Но для этого лейтенант должен избегать неприятностей и держать шпагу в ножнах.

— Мистер Болито!

Голос Хью заставил его вздрогнуть.