— Да. Говорит, это займёт всё утро.

— В таком случае у меня есть другие дела. Я снова навещу Джессику О’Нил.

2

— Надеюсь, я вам не слишком докучаю, мэм, — произнёс Коломбо.

— Вовсе нет, лейтенант, — отозвалась Джессика О’Нил. — Вовсе нет. Чем могу помочь?

— Ну, я хотел бы показать вам пару снимков.

— Я снова на веранде. Проходите. Кстати, раз уж я об этом подумала… Вы вовсе не докучаете, но если хотите загладить вину, как насчёт того, чтобы сделать для меня кое-что?

— Что я могу для вас сделать, мэм?

— Для начала зовите меня Джесси. Когда меня называют «мэм», я чувствую себя хозяйкой салуна на Диком Западе. А кроме того, позвольте мне сделать ваш набросок, пока мы болтаем. У вас интересное лицо, лейтенант. Я бы хотела попробовать написать ваш портрет.

— Ну, это очень лестно, мэм… Э-э, Джесси. Конечно. Рисуйте.

Она захватила альбом для эскизов и пучок карандашей, пока они шли через дом.

Утренний смог заслонял вид с веранды. Это был не густой, едкий смог, но его хватало, чтобы скрыть пляжи. Коломбо сел, она пристально посмотрела на него мгновение и начала рисовать.

Он воспользовался моментом, чтобы снова оценить её, прежде чем заговорить. Коломбо утвердился в своём прежнем суждении: хоть она и не писаная красавица, её красота была естественной, а не созданной косметологом. Таких женщин он ценил больше всего. Как и большинство калифорниек, она была помешана на загаре и сейчас была одета в бикини с цветочным узором.

— Я был бы признателен, если бы вы взглянули на два фото, которые у меня есть, и сказали, те ли это снимки, что показывал вам мистер Друри.

Она взяла у него конверт с копиями двух улучшенных на компьютере отпечатков. Джессика изучала их минуту, а затем сказала:

— Он показал мне только один. Я почти уверена, что вот этот. А второй я раньше не видела.

— И он сказал вам, что это разгадка тайны убийства Кеннеди.

— Ну… он сказал, что эти двое мужчин с винтовкой могли убить Кеннеди.

— Главный вопрос: кто были эти двое? Он дал вам хоть какое-то понятие, кто они?

Джессика О’Нил покачала головой.

— У меня сложилось впечатление, что он не знал. Он рассчитывал, что когда покажет снимки в своём шоу, кто-нибудь объявится и опознает их. В этом и был смысл: миллионы людей увидят фото, и кто-то их да узнает.

Из кухни вышла горничная, неся «Кровавую Мэри» со стеблями сельдерея. Джессика О’Нил не спрашивала, хочет ли он коктейль, но предположила это. Был уже почти полдень — самое время для легкого коктейльчика, если вы из тех, кто пьёт весь день. Водки налили совсем немного, и Коломбо сделал два глотка, прежде чем понял, что пьёт не просто томатный сок.

— Прошло тридцать лет с тех пор, как были сделаны эти снимки, — сказал он. — И только один снят спереди. Качество у них всё равно не ахти. Неужели он не рассчитывал ни на что другое?

— На свою огромную компьютерную библиотеку, — ответила она.

— Да. Но если вы собираетесь искать в библиотеке, компьютерной или любой другой, нужно же с чего-то начать. С имени, так ведь?

— Или с описания, — добавила она.

— Верно. Но посмотрите на этих парней. Как бы вы начали их описывать, чтобы отличить от любых других двух парней? Один высокий и темноволосый. Другой коротышка и светлый. Отличное описание!

— Извините, лейтенант, — сказала Джессика О’Нил. — Боюсь, я больше ничем не могу помочь. Это действительно не моя область.

— Да. Ну, мэ… Джесси. Мне правда пора. Спасибо за уделённое время и напиток. Успели что-нибудь набросать?

Она развернула блокнот и показала ему рисунок. Сходство, переданное быстрыми, ловкими штрихами, было идеальным: взлохмаченные волосы, морщинки-смешинки вокруг глаз, улыбка, которая умудрялась оставаться улыбкой, даже когда уголки рта опущены вниз, воротник и лацканы плаща. Она скромно улыбнулась, а Коломбо расплылся в широкой улыбке.

— Ого! Это потрясающе! У вас настоящий талант. Как бы я хотел, чтобы миссис Коломбо это увидела.

— Когда я попробую написать с него картину, я пришлю её вам, — пообещала Джессика О’Нил.

— Буду признателен.

— Жаль, что я не смогла помочь вам.

— Вообще-то… вообще-то вы помогли больше, чем думаете, — улыбнулся Коломбо. — Вы только что подкинули мне, возможно, гениальную идею, и я вам весьма обязан.

3

Он встретился с художницей Дианой Уильямс в её студии на верхнем этаже большого старого кирпичного дома. Часть крыши была заменена наклонным застеклённым люком, дающим комнате тот самый северный свет, который художники считают лучшим для работы.