— Позавтракаем? Мы так и не доели блинчики. Я думаю… мы забыли.

— Вчера всё вышло из-под контроля, — ответил он. — Мы их оставили недоделанными. Так что да, первый приём пищи за день. Знакомое ощущение?

Он усадил её на табурет и отпустил руку. Он не причинил ей боли, но понимал, что перешёл черту. Надеялся, что она уловила безмолвное послание: она не должна бояться его.

— Я знаю, что такое завтрак, — тихо сказала она.

Он усмехнулся, вспомнив, что сам спросил об этом.

— Отлично. Значит, справишься.

Он поставил перед ней миску с хлопьями; его дочери запрыгнули на табуретки рядом. Они были довольны и, как он надеялся, не заметили ноток агрессии, которые он только что демонстрировал. Затем, поставив миски перед девочками, он схватил полотенце, чтобы вытереть беспорядок на полу.

— С чего ты взяла, что мы ищем призраков, Дафна?

Она ответила с набитым ртом, за что он обычно сделал бы ей замечание, но сейчас ему было всё равно.

— Потому что вы этим и занимаетесь.

— Да, — пробормотал он. Ему нужно было набраться терпения или вздремнуть. Или сделать что-нибудь, чтобы успокоиться, прежде чем он окончательно потеряет рассудок. — Но кто тебе об этом рассказал? Мисс Энни обсуждала это при вас, девочки?

— Нет, папочка, — пожала плечами Дафна. — Иногда я просто знаю что-то.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустом хлопьев во рту его дочерей. Семь перестала есть и посмотрела на него печальным, спокойным взглядом. Он закрыл глаза.

Бен заметил, что иногда самые важные моменты в жизни отпечатываются в памяти всего за несколько секунд. У него было несколько таких моментов. Когда он узнал, что станет отцом — сюрприз! — это был один из них. Новость о том, что его жене осталось жить всего несколько месяцев, была не такой радостной. А заявление дочери о том, что она, вероятно, «аномальная», в комнате с «аномальной» потрясло его до глубины души, как и прежде.

— Нет, не надо, — проговорила Семь, и его взгляд оторвался от кафельного пола, на который он смотрел с момента заявления дочери. Неужели это было всего несколько секунд назад? Казалось, прошли часы.

Дафна повернулась на стуле, продолжая есть.

— Что?

Элла вздохнула:

— Она говорила, что иногда ты чего-то не знаешь, но это не так. Ты знаешь.

Семь кивнула и взяла обеих девочек за руки.

— Да. Это правда. Это настоящий… талант. — Она повернула голову; обе девочки несколько секунд смотрели ей в глаза. — Но это будет наш секрет. Ты никогда, никогда, ни за что на свете никому, кроме нас четверых, не расскажешь, на что способна Дафна. Пообещай мне, Дафна. И ты, Элла.

Улыбка Дафны померкла.

— Почему ты боишься, Семь? Кто-то что-то с тобой сделал? Папа не хотел хватать тебя за руку. Он делает это только когда напуган и никогда не причинит нам вреда.

Семь положила руки на щёки Дафны:

— Нет, я не боюсь твоего папы. У него добрая душа.

Он задумался: был ли он таким? Что же такого было в этой женщине, что так зачаровало его? Он внимал каждому её слову, словно священному писанию.

— В мире есть люди, которым не понравится, что ты знаешь что-то. Важно, чтобы они никогда не узнали. Мы все сохраним это в тайне. Ты сможешь это сделать?

— Да, — на мгновение Дафна стала серьёзной, затем бросилась в объятия Семь. Женщина, о которой он не переставал грезить, обняла его дочь так, словно это было самым естественным делом на свете.

— Хорошо, — встал он из-за стола. — И прости, что схватил тебя, Семь.

Она посмотрела на него через плечо дочери.

— Всё в порядке. Мне даже понравилось.

«Понравилось?» — у него отвисла челюсть; он почувствовал себя растерянно, словно выброшенная на берег рыба.

— Что мы будем делать сегодня? Сегодня суббота, — произнесла Элла, будто это было важно, чтобы он это услышал.

— Я знаю, какой сегодня день, — рассмеялся он, опираясь о столешницу и поражённый тем, сколько всего произошло за такой короткий промежуток времени. — Мне нужно купить мисс Семь одежду, а потом нам с ней нужно будет найти наших… призраков.

— Я могу ходить в этих вещах, — сказала Семь.

— Нет, — он взглянул на её оранжевый комбинезон. Он не думал, что когда-либо в жизни испытывал такое отвращение к одежде, как к этой. — Ты намного выше моей жены Даны, так что ничего из того, что у меня есть, тебе не подойдёт.

Бен раздал большую часть её вещей через несколько месяцев после её смерти. Кое-что он сохранил, думая, что девочкам когда-нибудь захочется носить одежду матери. Сейчас это не помогало.

— Отличный план, — кивнула Элла. — Мы с Дафной поедем с вами.

Он понимал, что не сможет оставить их одних; да и нужно было, чтобы Семь поехала с ним, примерять одежду. Значит, их ждёт семейная прогулка.

— Идите переоденьтесь.