— Можете это разобрать? — спрашиваю я, постукивая по бумаге.

— Нет, это даже хуже твоего почерка.

— Да-да, очень смешно. Я видела полно нечитаемых подписей, но обычно в деловых бумагах. По идее, если ты посылаешь подарок, ты хочешь, чтобы получатель знал, от кого он… если только твоя цель не прямо противоположная.

Грей подносит коробку к свету и вглядывается.

— Эта подпись не состоит из настоящих букв. Просто закорючка, имитирующая росчерк.

— Положенная в коробку с такими вкусняшками, что Уэйр и не подумал спросить, кто их прислал. Наверняка решил, что это от клиента, оценившего его юридические услуги. Ему этого было достаточно. — Я прислоняюсь к столу, на мгновение погрузившись в раздумья. Затем говорю: — Инжир лорда Лесли тоже был доставлен курьером, и он не сказал от кого. Он спрятал всю коробку, из-за чего Эннис решила, будто прямо на ней могло быть написано какое-то послание.

— Как и на этой.

— Верно. И, возможно, оно было столь же неразборчивым.

— Сентиментальная записка, предположительно от бывшей любовницы, но с неразличимой подписью.

— Я так понимаю, вы заберете коробку как улику? — кричу я МакКриди в соседнюю комнату.

— Заберу.

— Можно я сначала сниму копию с почерка?

— Я сам это сделаю, — говорит Грей. — Ты так и не научилась пользоваться пером, не устраивая при этом адского погрома с чернилами.

Я выразительно смотрю на чернильное пятно на рубашке Грея — след от его собственных заметок, сделанных этим вечером. Он прослеживает за моим взглядом, но лишь хмурится, будто пятно для него невидимо.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Снимайте копию. И давайте поищем ту коробку, в которой принесли инжир. Сравним почерк. Если их прислал один и тот же человек, это поможет оправдать Эннис. — Я бросаю взгляд на стол Уэйра. — Если только у мистера Уэйра не было дел с лордом Если, дел, о которых Эннис не захотела бы рассказывать после смерти мужа. Пожалуйста, скажите мне, что это не тот адвокат, которого Лесли вызывал вчера вечером, чтобы изменить завещание.

— Очень на это надеюсь.

В дверях откашливается МакКриди. Когда мы оборачиваемся, он поднимает крошечную фарфоровую тарелочку.

— Кажется, я нашел остатки выпечки.

Он опускает тарелку, показывая, что на ней нет ничего, кроме крошек.

***

Час спустя я собираю еду. Нет, уже не в кабинете Уэйра. После того как мы нашли крошки теста, которых наверняка слишком мало для анализа Айлы, тем более что яд, скорее всего, был в джеме, мы забрали находки и оставили офицеров охранять дверь. Мы вернемся утром, чтобы продолжить обыск.

Сейчас я собираю еду в кухне Грея. Ребята проголодались. Ладно, не только ребята. Я умираю с голоду, поэтому, пока они переносили тело Уэйра в прозекторскую, я вызвалась приготовить перекус. Может, возня с трупами у большинства людей и не вызывает аппетита, особенно когда жертва, скорее всего, была убита отравленной едой, но оба мужчины сказали, что перекусить было бы отличной идеей, так что я взялась за дело.

Когда за моей спиной открывается кухонная дверь, звук идет со стороны, противоположной лестнице, — значит, из комнат миссис Уоллес.

— Я готовлю поднос для доктора Грея и детектива МакКриди, — говорю я, не вылезая из ледника, пока изучаю ассортимент. — Можно мне взять немного этой холодной ветчины?

Ответа нет. Я оборачиваюсь и вижу миссис Уоллес: она берет вчерашний хлеб со столешницы и начинает его резать. Она почти такая же высокая, как Айла; стально-серые волосы намекают на закат среднего возраста, но лицо говорит о том, что ей еще нет и сорока.

— Я сама справлюсь, — предлагаю я.

Она продолжает резать, затем забирает у меня блюдо с ветчиной и принимается за неё.

— Простите, если я вас разбудила, — говорю я.

Она добавляет на поднос маленькую баночку горчицы, затем открывает жестянку с печеньем.

— Я знаю, что еще очень рано.

— Я и так вставала, чтобы начать готовить завтрак. Поскольку доктор Грей, очевидно, провел еще одну ночь без сна, он может не захотеть завтракать в обычное время. Спроси его об этом, а также о том, присоединится ли к нему детектив МакКриди.

— Слушаюсь, мэм.

— Ты тоже была на ногах, — замечает она.

— Я была с ними, мэм. Работала. Произошло еще одно убийство.

Это вызывает реакцию. Едва заметное вздрагивание.

— Надеюсь, никто из их знакомых, — говорит она, ставя джем на поднос.

— Нет. Солиситор по фамилии Уэйр. Похоже, отравление.

Она кивает, теперь уже почти рассеянно, убедившись, что покойный не является очередным членом семьи. Отрезает кусочек масла и кладет на маленькую тарелочку. Затем косится на плиту, где я поставила чайник, качает головой и принимается разжигать огонь как следует.

— Вы на меня сердитесь, — говорю я. — Из-за того, что я снова была с доктором Греем ночью? Это правда была работа.

— Я знаю.