Он жестом предлагает мне снова сесть, и я сползаю по стене на пол. Он опускается рядом.

— Спасибо, что была рядом с ней, — говорит он.

Я киваю.

Его голос становится тише.

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Я киваю.

— Мне жаль, что тебе приходится через всё это проходить, — добавляет он.

Когда я открываю рот, он прикладывает один мягкий палец к моим губам.

— Не говори, что всё не так уж плохо. Мэллори, я больше не буду обижаться на намеки о том, что ты скучаешь по дому. Я понимаю, что можно быть вполне довольной жизнью здесь и всё же тосковать по нему.

Я киваю и чувствую первое покалывание слез в глазах.

Он прислоняется спиной к стене, находит мою руку и переплетает наши пальцы.

— Я буду скучать по тебе, когда ты уйдешь, — говорит он. — Если я плохо реагирую на напоминания о твоем желании вернуться, то лишь потому, что думаю только об одном. О том, что мне будет тебя не хватать. — Он медлит и произносит, почти шепотом: — Ужасно не хватать.

Я сжимаю его ладонь, и слезы, наконец, прорываются, катясь по щекам, пока мы сидим там, рука в руке.

Я тоже буду по тебе скучать, Дункан. Ужасно скучать.