Если хорошенько подумать, я, кстати, задаюсь вопросом, не сложнее ли тем, кто нас ждёт. Если взглянуть на факты на две секунды и поставить себя на место тех, кто нас любит, реальность быстро становится ясной. Наши родители живут своей жизнью в тревоге — от трагедии никто не застрахован, моё собственное тело напоминает мне об этом при каждой встрече с зеркалом. Наши братья и сёстры ждут новостей. Но супруги живут с разлукой, тоской, страхом, постоянным напоминанием о нашем отсутствии. Они живут среди наших вещей, чувствуют наш запах, открывая шкаф или дверцу в ванной. Они каждый день живут одни, но при этом не совсем одни. Только географически. Ах, как же Флот любит этот титул «географического холостяка»! Ещё недавно гражданский союз (PACS) признавался только через два года — вечность для пары, которая хочет получить законный статус, в то время как брак давал это признание сразу.

Супруг занимает самое тяжёлое место. Он пропускает звонки, когда не может ответить, а так как мы чаще всего даём о себе знать неожиданно, можно сказать, это случается часто. Занятие спортом, ранний отход ко сну, душ, рабочий день или пара, обед с подругами, визит к врачу… Способов пропустить звонок — масса, они так естественны в повседневной жизни человека, что нельзя винить его или упрекать, однако многих моих коллег, которых я вижу раздражёнными, ворчащими из-за того, что не дозвонились до девушки, это не останавливает.

А ведь раньше моряки и их семьи переписывались письмами! Чёрт возьми, зная скорость работы «Ля Пост», это, наверное, было не очень радужно.

— Да, мы много времени проводим в море, — выдыхаю я, не находя аргументов, чтобы оспорить этот факт.

Моряк никогда не бывает дома. Моряк на суше — это моряк-неудачник, как мы говорим между собой, мы подшучиваем, но в глубине души разве мы все в какой-то момент карьеры не мечтаем стать маленькой аквариумной рыбкой? Спокойная жизнь дома — тоже неплохо.

Потом я думаю об Альбе. Она живёт в Париже, столице, кипении, суматохе, мире в движении, при этом имея комфорт дома, свои ориентиры, свой всегда безопасный и безмятежный пузырь. Брест — Париж. Или «Париж-Брест», как пирожное. Последнее было создано в честь велогонки Париж — Брест — Париж, отсюда и форма в виде колеса. Это бесполезное знание, но мне нравятся такие истории. Гонка — вот как я воспринимаю отношения, что складываются между Альбой и мной. Гонка, которую я хочу выиграть с лёгкостью и которая в то же время приносит эту щепотку страха и адреналина, мне нужна лишь правильная дозировка, как в кондитерском деле…

Почти 590 километров разделяют нас. Мне это кажется огромным расстоянием, особенно если добавить все те месяцы отсутствия, о которых говорит Рашид. А что, если это слишком? Что, если любовь на расстоянии — лишь утопия?

— Так что, чувак, ты думаешь, надо перестать мечтать о любви, о девушке по возвращении и о дружной семье? — спрашиваю я, и голос срывается к концу фразы.

Мой друг внезапно поворачивается ко мне и смотрит на меня своим угольно-чёрным взглядом. Он самый мудрый среди нас. У него всегда находятся успокаивающие и полные воли слова. Рашид протягивает руку и кладёт ладонь мне на плечо.

— Эй, чувак, я говорил не о тебе. И не о себе, если уж на то пошло.

Я хмурю брови.

— Не понимаю.

Он вздыхает и продолжает:

— Я люблю Еву больше всего на свете. Она женщина моей жизни, и в этом нет абсолютно никаких сомнений, слышишь? Женитьба на ней была лучшим, что я мог сделать, самым безумным тоже, если подумать, как она ругает меня, когда я забываю, куда положил ключи.

Он смеётся, и я быстро присоединяюсь. У его жены характер, этого у неё не отнять, особенно зная, как Рашид может быть рассеянным.

— Знаешь, это она даёт мне силы уходить. И терпеть вас. Я люблю свою работу, это было призванием, хотя Флот также столкнул меня с разочарованиями и неудачами. Единственная, кто был рядом, чтобы поддержать, дать желание и, главное, подтолкнуть меня превзойти себя, — это Ева. Я люблю наши «прощай», потому что они всегда означают «до скорого, любовь моя». Я люблю видеть, как она сдерживает слёзы, когда я забираю свой вещмешок на задание, потому что знаю её крик радости, когда встречаю её на причале по возвращении. Вот это, мой друг, и есть настоящая любовь. Расставаться ради благого дела, зная, что воссоединение будет необыкновенным. Так что да, оно того стоит, и если ты задаёшься вопросом насчёт Альбы (и не отрицай, мы все видели, что ты по ней тащишься), если твоё нутро шепчет, что ты её любишь, то не ищи дальше. Рискни всем, без риска нет победы. Без ухода на задание нет возвращения, — добавляет он, убирая руку с моего плеча.

Ещё раз Рашид заставляет меня задуматься. Этот внутренний голос говорит, что я падаю. И мне не страшно. Раньше я боялся упасть с велосипеда, наткнуться на змею в сарае у бабушки с дедушкой, упасть с высоты в жизни, встретить знакомых в те дни, когда хотел сбежать ото всех. Потом я упал, с такой высоты, что думал, никогда не поднимусь.

И появилась она. Эта неожиданная лестница. Эта протянутая рука. Эта улыбка, застывшая на фотографии.