Встретиться с мужчиной. Эта перспектива уже тревожит меня. Я, Альба Хокинс, встречусь с мужчиной… впервые. Да-да, впервые. И одна мысль об этом ужасает меня. Пока что я откладываю эту идею в сторону, открываю ноутбук и начинаю искать авиабилеты.

— На троих пассажиров?

— А как же! — восклицают мои два компаньона в унисон.

Знание, что они готовы сопровождать меня, согревает сердце. Они так стараются мне помочь. Я должна преуспеть. Я ввожу направление. Указываю даты. Запускаю поиск. Жду. Это долго, и у меня немного сосёт под ложечкой. Я просматриваю время вылетов, которое лучше всего подойдёт на эти выходные в мае, что приближаются так быстро. Когда мы втроём согласовали всё, я подтверждаю заказ, и бронирование подтверждается.

Это официально: я полечу на самолёте впервые, поеду за границу. Всё это ради мужчины, по которому я с ума схожу и который, я надеюсь, ответит мне взаимностью, хотя он ничего обо мне не знает.

Внезапно меня пронзает дрожь с головы до ног. Я сделаю самый большой шаг в своей жизни. Это волнует меня так же сильно, как и пугает.

Глава 19

Тео

— Что за рожа у тебя, чувак?

Я не слышал, как подошёл Рашид. Я близок к техническому нокауту и мне отчаянно нужно добраться до своей «конуры» и вздремнуть. Часы службы и учений шли чередой, и за последние пятьдесят часов я суммарно проспал едва ли пять.

Не говоря уже о буре — пиратском судне XXI века, загруженном кокаином, которое мы задержали. Удалось изъять около пятидесяти килограммов белого порошка. Вопреки всеобщему мнению, Флот нужен не только для парадов или войны, как в сериалах, мы занимаемся и такими задачами, боремся с разными видами трафика.

Короче, я мёртв.

— Я выжат. Хочу быть в своей каюте, и главное, чтобы никто не лез ко мне, — выдыхаю я скорее устало.

— Хочу домой.

Мой друг произносит эти слова с трудом. На борту начинаешь чувствовать, как каждый выдыхается. Пора возвращаться, и, хотя мы держимся, каждый член экипажа измотан. Жить в сообществе 24/7 — это хорошо с точки зрения поддержки, смеха и взаимопомощи, но в какой-то момент остаётся одно желание. Побыть одному.

Вернуть тишину, комфорт пустой квартиры, запах, не пропитанный металлом корабля.

У Рашида есть жена, которая ждёт его в Бресте. У него семья, родители, так им гордящиеся, любящие баловать его, как только он переступает порог.

— Понимаю. Я тоже хочу покинуть это судно и по-настоящему ступить на землю.

— Я обожаю нашу работу, это призвание, ты знаешь, но…

— Это поглощает. И давит, — заканчиваю я за него.

Краем глаза я вижу, как он кивает. Мы на «перекуре». Я не курю, он тоже, но раз у курильщиков есть право на перерыв, мы берём его для себя. Облокотившись предплечьями на металлический борт, мы созерцаем море. До самого горизонта, как всегда. Большую часть времени приятно любоваться им и чувствовать, как его бескрайность окружает нас. Однако сегодня у меня просто ощущение, что я лишь крошечная частица мира. Что я в своём роде пустота.

— Мы с Евой хотим стать родителями.

— Поздравляю, чувак, отличный план! — восклицаю я удивлённо.

Я совершенно не знал, что они планируют завести ребёнка. Они поженились, кажется, почти три года назад. Я был приглашён, ненадолго появился ради друга и коллеги, а потом… почувствовал взгляды некоторых других гостей, особенно женщин. И меня охватило отвращение, так что я смылся до того, как разрезали торт.

— Вы будете отличными родителями, если это тебя беспокоит.

— Вообще-то, больше всего заставляет меня думать моё отсутствие.

Рашид тяжело вздыхает. Я почти могу почувствовать этот груз, что давит на него.

— Каким отцом я буду, если никогда не буду рядом? Какой пример могу подать? Какие отношения у меня будут с ребёнком, если я не увижу, как он растёт? Он никогда меня не полюбит… — сокрушается он.

Мне трудно говорить о своих эмоциях, однако меня не пугает слушать чужие признания. Даже если я совсем не в похожей ситуации, я могу понять все эти вопросы, что терзают его.

Рашид не из тревожных и боязливых, но сейчас говорит мужчина, готовый стать главой семьи. Его внутренности в этот момент выложены на взлётной палубе.

— Раш, твоя способность быть отличным папой определяется не только твоим присутствием.

— Тео, ты же сам знаешь, мы уходим почти на восемь-девять месяцев из двенадцати.

Я выдыхаю. Он не без оснований. Миссии длинные, связь ограничена, и тоска по семьям жестока. Тяжело и нашим близким, и нам.