Джейни вытирает глаза, и даже Кейт незаметно шмыгает носом, когда стук в дверь возвращает нас к реальности.

Финн просовывает голову в дверной проем. Он неожиданно строг в полном хайлендском наряде. Даже его бородка аккуратно приведена в порядок, оставляя лишь растрепанные темные волны волос как напоминание, что он здесь по собственной воле.

— Если мы сейчас не начнем, — бурчит он, — Джейми примется за виски и перепишет речь шафера. И бог знает, к чему это приведет.

Я делаю глубокий вдох.

— Страшно представить.

Кейт выскальзывает занять свое место, за ней выходят Джейни и Аннабель, каждая напоследок целует меня в щеку.

— Самый везучий мужчина в Шотландии, — шепчет Джейни. — И если он когда-нибудь об этом забудет, я лично лишу его коленей.

Мы остаемся с Финном вдвоем в пустой комнате. Он подает мне руку с неожиданной галантностью.

— Спасибо тебе за это, — говорю я, принимая ее. — Я знаю, для тебя все это — сущий ад.

Он пожимает плечами.

— Джейми отвлекся бы еще на середине прохода. — Спускаясь по парадной лестнице, он добавляет: — Я был прав насчет тебя. Подозревал с самого начала.

Я бросаю на него встревоженный взгляд, но он обезоруживает меня редкой улыбкой.

— Ты первая увидела его таким, какой он есть. Не герцога, не замок — просто моего зажатого, вечно все обдумывающего брата, которому иногда нужен человек, способный сказать, что он ведет себя как законченный идиот.

Мы выходим в вестибюль. Через распахнутые двери я вижу гостей на лужайке и сверкающую воду Лох-Морвена за ними. А впереди, в темном килте, красивый и слегка рассеянный, стоит Рори.

— К тому же, — добавляет Финн, когда мы останавливаемся на пороге, — любой, кто способен послать его к черту и уйти из его замка, заслуживает стать семьей. Нам тут такого не хватает.

Начинается музыка — легкая и радостная хайлендская мелодия. Совсем не та, что группа предлагала на репетиции и которая звучала как реквием по чьему-то умершему коту, заставив всех хихикать.

Головы поворачиваются, и меня на мгновение охватывает паника. Здесь так много людей. Местные из деревни, Джинни радостно машет мне, и немного аристократии, которая до конца не верит, что герцог Киннэрд женится на писательнице из Эдинбурга, чья самая примечательная родственная связь — бабушка, однажды победившая в соревновании по метанию хаггиса.

Но потом мой взгляд встречается с взглядом Рори, и все остальные будто исчезают.

Его лицо — обычно закрытое и сдержанное — сейчас совершенно открыто. Он улыбается мне, и у глаз появляются морщинки, пока мы идем между рядами стульев навстречу ему.

Джейми, стоящий рядом, толкает его локтем и что-то говорит. Рори смеется, не отрывая от меня глаз. Зная Джейми, подозреваю, что это что-то возмутительно неприличное.

Позже, когда солнце середины лета долго не заходит за горизонт, а между деревьями загораются гирлянды огней, Рори ведет меня в нашем первом танце. Вокруг нас жители Лох-Морвена — наши люди — улыбаются, поднимают бокалы, а миссис Макьюэн из квартиры напротив подмигивает мне с понимающим видом.

— Счастлива? — шепчет Рори мне на ухо, его теплая ладонь лежит у меня на пояснице.

Я поднимаю на него взгляд — на бармена, которым он не был, на аристократа с пугающе холодной маской. И на мужчину, который сейчас смотрит на меня с одной лишь любовью в глазах.

— Счастливее, чем могу выразить словами, — смеюсь я.

— Не лучший вариант для писательницы, дорогая, — сухо замечает он.

Музыка меняется, и вдруг все присоединяются, выстраиваясь в линию для первого из множества кейли. Джейми хватает Кейт, Грегор кружит Джейни, а даже Финн смеется, когда решительная Аннабель утаскивает его в танец.

— Твой отец никогда бы в это не поверил, — говорю я, когда мы переводим дыхание полчаса спустя.

Взгляд Рори скользит по празднику — по деревенским жителям и сотрудникам поместья, по чопорной знати и местным фермерам, по детям, играющим между садами и шатрами, по смеху и радости, разлившимся по территории, которая когда-то казалась мне такой чужой и суровой.

— У него тут уже случился бы как минимум один небольшой взрыв. Или он бы выпустил жирафов прямо в центр происходящего.

Я хихикаю при этой мысли и касаюсь браслета, который подарила Аннабель.

— Это было очень мило с ее стороны, — говорит Рори, проследив мой взгляд. Он берет мое запястье и поднимает его, касаясь губами моей кожи.

Я обвиваю руками его шею, прижимаясь к его плотному теплу.

— Думаю, — шепчу я ему в губы, — самое время найти место поуединеннее и начать нашу следующую главу.

Он приподнимает бровь и оглядывается на продолжающееся веселье.

— И не оранжерея?

Он наклоняется и целует меня — сначала мягко. В поцелуе есть острота, голод, от которого перехватывает дыхание. Мне кажется, аккуратно застегнутые Джейни шелковые пуговицы могут не дожить до конца вечера.

Я смеюсь и качаю головой.