Когда-то я бы отстранилась, сказала себе, что мне недостаточно. Я вспоминаю язвительный комментарий Фенеллы на балу и мелкие уколы Анны. Но я стою здесь не с герцогом. Я смотрю на мужчину, а не на титул. Он мог бы быть барменом в Нью-Йорке, и я все равно хотела бы его, потому что я люблю не замок — ладно, люблю, историю, магию, все это, — но прежде всего люблю человека, который наконец увидел это место таким, каким оно может быть, и поверил в него. И в меня.

— У тебя здесь есть дом, если ты захочешь.

Я поднимаю на него задумчивый взгляд.

— Мне не нужен замок, Рори.

— Вот незадача.

— В каком смысле?

— Потому что он у тебя уже есть. И я вместе с ним, если ты меня примешь. — Его взгляд ищет мой. — Я люблю тебя, Эди. Не за то, что ты можешь превратить отцовский хаос в золото, а за то, что ты разглядела сквозь все это, — он указывает на поместье внизу, — то, что действительно важно.

Я пытаюсь вдохнуть, но горло перехватывает. Его слова — те, которых я никогда не ждала, — повисают между нами.

— Ты у меня уже есть, — тихо говорю я. — И не потому, что ты герцог и все это. — Я добавляю, уже своим тоном, и машу рукой вокруг, едва не сбив фонарь. — Ты можешь потерять все это завтра, а я все равно останусь.

Его пальцы крепче сжимаются вокруг моих.

— Я хочу тебя, Рори. И только этого.

Эпилог. Четыре месяца спустя

Солнечный свет косо пробивается сквозь перекошенные жалюзи, которые никогда толком не закрываются, ложится на смятые простыни моей кровати. Я приоткрываю один глаз и вижу Рори Киннэрда, герцога Лох-Морвена, восхитительно голого, пытающегося справиться с моей крайне капризной кофемашиной.

— Знаешь, — говорит он, не оборачиваясь, — для человека, который работает в кофейне, у тебя дома пугающе убогое оборудование.

— Не все из нас могут позволить себе позолоченные эспрессо-машины, ваша светлость, — поддразниваю я, перекатываясь под одеялом и наблюдая, как играют мышцы на его спине, пока он тянется к кривоватому шкафчику за двумя кружками.

Он издает предупреждающее рычание.

— Я просил тебя так меня не называть, — говорит он, смеясь.

Движение привлекает мое внимание. Миссис Макьюэн из маленькой квартиры напротив поливает цветы в ящиках под окном. У нее отличный обзор на кухню. Я подтягиваю одеяло, прикрываясь, но пожилая женщина широко раскрывает глаза при виде голого герцога и даже не думает отводить взгляд.

— Рори, — шиплю я, когда он поворачивается и потягивается, поднимая руки и напрягая плечи. — Миссис Макьюэн все видит!

Он оборачивается и равнодушно смотрит через плечо.

— Я ей уже помахал, пока ты спала. Кажется, она одобряет. Большой палец показала. Правда, ее цветам конец. По-моему, она поливает их уже в третий раз за утро.

Я падаю обратно на кровать и натягиваю одеяло на голову.

— Боже. Вот почему тебя нельзя выпускать в цивилизованное общество.

Он протягивает мне кружку и целует в плечо.

— В восьми километрах отсюда есть вполне приличный замок, — говорит он, глядя на меня поверх кружки. — Моя ежедневная кампания за совместное проживание сегодня начинается рано. — Его губы изгибаются в улыбке.

— Мне нравится моя независимость, — возражаю я, делаю глоток кофе и ставлю кружку на тумбочку, чтобы обвить руками его талию.

— Тебе нравится протекающий потолок и странное пятно плесени над душем в углу ванной.

— Это добавляет характера.

— В Лох-Морвене характера предостаточно. Ты сама так говорила. И не раз.

— Говорила. — Я тянусь к телефону, когда он издает звук уведомления.

— И там нет соседей с биноклями.

— Если не считать Фенеллу, у которой, вероятно, уже есть киллер на меня.

Он ухмыляется.

— А, забыл сказать. Они с Брайсом теперь новая влиятельная пара Хайленда.

Я вздрагиваю от одной мысли.

— Да уж, идеально друг другу подходят, — говорит он с лукавой улыбкой. — Идеально ужасные.

Я проверяю сообщения.

— Шарлотта пишет, спрашивает, проверяла ли я почту.

Рори приподнимает бровь.

— И проверяла?

Я качаю головой и на секунду высвобождаюсь, чтобы сделать еще глоток кофе.

— Вчера меня из нее выбросило, а я забыла пройти эту двухфакторную штуку. Подожди, сейчас посмотрю.

Через пару минут я в недоумении смотрю на экран телефона.

— Дорогая? — Рори наклоняется, заглядывая мне через плечо. — Все в порядке?

Я протягиваю ему телефон.

— От Шарлотты, — читает он. — «Дорогая, потрясающие новости! Германия и Дания сделали предложения по правам на перевод. Срочно перезвони!» — Он поднимает на меня взгляд, улыбка у него огромная. — Любимая, это невероятно! Я так тобой горжусь.

Я снова смотрю на экран, надеясь, что слова дойдут.

— Я никогда не думала… То есть надеялась, когда она сказала, что книга попала в чарт «Киндла», но…

Рори притягивает меня к себе. Кофе расплескивается на постель, когда он резко отставляет кружку в сторону.