— Я так тобой горжусь. Моя авторка бестселлера.

— Ну уж нет, — фыркаю я, хотя не могу остановить широкую улыбку. — Это же историческая проза, а не общий рейтинг.

— Отзывы говорят об обратном. — Он целует меня в висок и убирает волосы с лица, глядя своими зелеными глазами.

— Ладно, — говорю я, забираясь к нему на колени и целуя его, оседлав, прижимая ладони к его груди.

Он прижимает меня ближе и отвечает на поцелуй, его руки скользят по моей спине и сжимают бедра. Я чувствую, как он откликается, и чуть сдвигаюсь, стараясь сосредоточиться на том, что хочу сказать, пока его пальцы выводят круги на моей коже.

— Я сказала «ладно», — повторяю я, целуя его в шею.

Рори стонет и притягивает меня еще ближе, утыкаясь губами в мою шею.

— Ладно к чему? — Он почти не слушает.

— Я перееду к тебе.

Он резко отстраняется, на лице — удивление и шок.

— Правда?

Я киваю, смеясь.

— Правда. Потому что если ты продолжишь раздавать части поместья, тебе понадобятся мои книжные гонорары, чтобы оплатить новую крышу.

Один год спустя

— Ты уверена, что не хочешь это надеть? — спрашивает Кейт из-под пожелтевшего кружевного сооружения. — Говорят, в семье оно уже несколько поколений.

Я наполовину оборачиваюсь к ней, и Джейни щелкает меня по плечу, заставляя выпрямиться.

— Стой спокойно, я пытаюсь застегнуть эти пуговицы.

— Не понимаю, зачем ты вообще стараешься, — говорит Кейт, бросая выцветшую фату Киннэрдов на шезлонг. — Она сорвет ее минут через пять.

Джейни строго смотрит на мое отражение в зеркале.

— Только попробуй, мадам.

— Не попробую, — говорю я, поднимая руку, пока Джейни застегивает последнюю пуговицу и отступает с торжествующим видом. — Несмотря на то, что некоторые думают, я способна на сдержанность.

— Не то, что я слышала. — Кейт игриво шевелит бровями. — Вся деревня в курсе истории с огородом.

Я закрываю глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Это было один раз.

— И одного раза достаточно, — смеется Джейни, разворачивая меня и окидывая взглядом. — В любом случае, думаю, мы все согласимся, что для молодой пары вполне уместно быть… — Она делает паузу, выбирая слова с нарочитой чинностью. — …восторженными по отношению друг к другу.

— Мы сменили ледяной фаллос, да? — стону я, прижимая ладонь ко лбу. — Герцог и его писательница, застигнутые в компрометирующей позе в теплице.

— Ох, — успокаивающе говорит Джейни. — Скоро найдется новый скандал.

— Скорее всего, по вине Джейми, — беспечно добавляет Кейт, поправляя букетик полевых цветов, приколотый к ее платью.

— Мне все равно, — говорю я, откидывая волосы назад. Они свободно спадают на плечи, в рыжих прядях — еще полевые цветы. Даже перспектива публичного позора сегодня не способна испортить мне настроение.

В окно бывшей гардеробной герцогини видно, как на лужайках внизу кипит жизнь. Белые стулья расставлены полукругами, обращенными к озеру. Полевые цветы и зелень, собранные на территории поместья этим утром, — яркие краски передают именно то настроение, которого мы хотели: не чопорное и официальное, а свободное и радостное. Дети носятся повсюду, уже липкие от сахарной ваты, появление тележки с которой мы оба единодушно решили повторить. Между деревьями мелькает полосатый купол карусели.

— Вот, — говорит Джейни, отступая, чтобы полюбоваться своей работой. — Идеально, даже по моим невозможным стандартам.

Дверь открывается, и в комнату влетает Аннабель — в мягком золотистом платье и высоких сандалиях, с медово-русыми волосами, собранным в шиньон. Она выглядит ослепительно, словно вот-вот выйдет получать премию за вклад в искусство.

— О, дорогая, — говорит она, и глаза у нее тут же наполняются слезами. — Ты невероятно красивая. Вы все. — Она целует нас троих в воздух и внимательно осматривает меня.

Я разглаживаю простое шелковое платье. Несмотря на все попытки Аннабель убедить меня, что это мой единственный шанс «пойти ва-банк, ангел мой, тебе нужно что-то, достойное герцогини», я знала, что не смогу вынести гигантское пышное безе с фатой.

Аннабель осторожно промакивает глаза платочком.

— У меня есть для тебя кое-что. Твое «что-то взятое взаймы», хотя я бы назвала это скорее постоянной ссудой или возвращением законной владелице.

Она достает из клатча маленькую бархатную коробочку.

— Мать Рори одалживала мне это на бал целую вечность назад.

Внутри — тонкий серебряный браслет с бледными камнями, которые ловят свет, пока Аннабель застегивает его у меня на запястье.

— Думаю, она была бы рада увидеть его на тебе, — тихо говорит Аннабель.

— Я не могу… — начинаю я, касаясь холодных камней, внезапно переполненная чувствами.

— Можешь, — перебивает Аннабель. — За последние десятилетия слишком много говорили о его отце и ни слова о моей дорогой подруге.