Дождь начался минут двадцать назад. Сначала был тот самый — романтичный, туманный, и облака даже ненадолго разошлись, позволив радуге повиснуть над лесом, как знаку надежды. Но теперь это настоящий косой ливень. Если это знак от вселенной, выглядит он так себе. С перекрестка я не видела ни одной машины — только овец, и, судя по выражениям их морд, они осуждают мои жизненные решения даже сильнее Анны.

Но я иду дальше. При всей этой жалкости это все равно лучше, чем сидеть рядом с Анной и слушать, с каким восторгом она рассказывает, как ненавидит аристократию и все, что та олицетворяет, после недели жизни за их счет без единого «спасибо».

Телефон вибрирует в кармане, я вытаскиваю его и размахиваю в воздухе, надеясь поймать хоть какой-то сигнал. Ничего. Единственное уведомление — пора сделать резервную копию устройства Fitbit.

Только шум дождя и стук моих шагов по асфальту, и навязчивый рефрен в голове: ну вот, ты все просрала.

Я уже всерьез подумываю сесть в канаву и передохнуть, когда за спиной раздается хруст шин по гравию.

Это коневоз, выкрашенный в до боли знакомый темно-синий цвет. Он замедляется, останавливается, и пассажирское окно опускается.

— Господи, Эди. — Это Кейт. Она наклоняется со стороны водительского сиденья и щурится на меня сквозь дождь. — Что ты, черт возьми, тут делаешь? — тон у нее, как всегда, деловой, но в глазах тревога. — Ты выглядишь как утонувший кот.

— Ты хотела сказать — крыса?

Дверь распахивается, она толкает ее изнутри.

— Ты промокла до нитки и споришь о терминах? Что ты творишь?

Я пытаюсь рассмеяться, но выходит сдавленный всхлип.

— Возвращаю себе право на собственную историю.

— А. — Она наблюдает, как я забираюсь внутрь, волоча за собой сумки. — Это что, писательское? Или…?

— Не лучшая моя идея, — признаюсь я, вытирая дождь с лица тыльной стороной руки, которая тоже насквозь мокрая.

Она протягивает мне пачку салфеток. Печка включена, и тепло накрывает меня волной. Мне хочется плакать, но я снова впиваюсь ногтями в ладони. Похоже, это уже стало моей стандартной позой.

— Я как раз возвращалась из Инвернесса, — говорит она, переключая передачу, и мы трогаемся. — Килти нужно было пройти лечение в ветеринарной клинике, так что она там на пару ночей. Врач сказал, все будет в порядке, но я точно не ожидала подобрать по дороге бездомную. Ты куда шла?

Я прикусываю щеку изнутри и тяжело вздыхаю.

— Это длинная история.

Она бросает на меня косой взгляд и какое-то время молчит.

— Хочешь рассказать за ужином? У меня рагу в мультиварке. Мне только нужно поставить грузовик во двор, пересесть в машину и поедем ко мне. Тебе явно нужен горячий душ и кресло у камина.

Я смеюсь.

— Ты говоришь так, будто сейчас середина зимы.

Кейт откидывает волосы со лба и ухмыляется.

— Добро пожаловать в Хайлендс. Не нравится погода — подожди минуту.

Домик Кейт маленький и уютный. В прихожей нас встречают два лабрадора, виляя хвостами и сияя счастливыми мордами. Когда она открывает дверь, нас накрывает запах рагу, и у меня громко урчит живот. Я понимаю, что не ела весь день.

— Привет, мои хорошие, — говорит она, наклоняясь и тиская их. — Сегодня пришлось оставить вас дома, потому что я ездила в ветклинику. Сосед заходил проверить вас дважды, но, судя по вашим лицам, вас бросили на произвол судьбы на несколько дней.

Собаки поворачиваются ко мне и тщательно меня обнюхивают. Признав приемлемой, они важно уходят в гостиную. Там уютный беспорядок — диваны, накрытые тартановыми пледами, полки с книгами. В печи тлеют угли, на каминной полке горит свеча с ванильным ароматом. Кейт подбрасывает пару поленьев, исчезает и возвращается с тренировочными штанами и флисовой рубашкой.

— Прости, не гламурно, но точно лучше, чем мокнуть и мерзнуть. Давай в душ, а потом будем тебя отогревать.

Когда я выхожу, с влажными волосами и наконец оттаявшими пальцами ног, у нее уже открыта бутылка красного и на кофейном столике стоят два бокала.

— Ты ведь не возвращаешься, да? — говорит она, протягивая мне вино.

Я качаю головой.

— Так и думала.

Она устраивается на другом конце дивана, поджав под себя длинные ноги, и молча потягивает вино.

К тому моменту, как мы допиваем бутылку, я уже свернулась калачиком под шерстяным пледом. Он пахнет лавандой и лабрадором, а я сыта восхитительным рагу. Я подключилась к вайфаю Кейт и это было ошибкой, потому что телефон не умолкает. Анна. Жалуется на рейс и на то, что я ее подставила. Я включаю режим «не беспокоить» и задвигаю телефон подальше на столик.

Мы сидим на диване, огонь в печи тихо потрескивает, один из лабрадоров прижался к моей ноге. Кейт закинула носки на столик и держит бокал с мальбеком, как заслуженную награду, которой он, по правде говоря, и является. Она съездила в Инвернесс и обратно, отработала день и спасла заблудшую идиотку, бредущую вдоль дороги, как хайлендскую версию «Маленького бродяги».

— Ты сказала Рори, что не пускала ее в свою комнату?

Я качаю головой.