Теперь бровь поднимаю я.

— Все сложно, — говорит он с едва заметной улыбкой, которая так и не добирается до глаз. Ломает крендель и протягивает мне половину.

— Это не ответ, — говорю я, забирая его, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. — Это то, что мужчины говорят, когда у них тайная жена в Коннектикуте и квартира, которую они клянутся использовать только для работы.

Выражение лица у него спокойное, а вот глаза — совсем нет.

— Ни жены, ни тайной квартиры.

— Любовница в Париже? — дразню я.

— Шлейф разбитых женских сердец за спиной.

По позвоночнику пробегает горячая искра, и я пытаюсь вернуть себе инициативу. Эди на одну ночь куда смелее моей обычной версии.

— О, ты думаешь, что сломаешь меня? — спрашиваю я и только через секунду осознаю, что сказала.

Его взгляд медленно и намеренно приковывается к моему. Я чувствую, как между нами меняется воздух — становится густым, наэлектризованным.

— Это позже, — я улавливаю запах его одеколона — что-то тонкое, древесное. Дорогое.

А потом он непринужденно откидывается назад.

— А сейчас давай поговорим о чем-нибудь другом, пока ты не обвинила меня в промышленном шпионаже.

Я зеркалю его позу — откидываюсь и складываю руки на груди, на секунду окидывая его взглядом.

— От тебя правда веет человеком из списков наблюдения.

— Приму это за комплимент.

Но что-то мелькает за его улыбкой, и на мгновение мне кажется, что я задела больное место.

Я смеюсь и делаю глоток.

— Ладно. Без шпионажа, без жен. О чем тогда поговорим?

Его взгляд поднимается от моего бокала к лицу, подбородок слегка приподнимается, будто он меня оценивает.

— Какая у тебя самая вредная привычка?

— Я покупаю книги быстрее, чем читаю. И слишком много говорю, когда нервничаю.

— Это многое объясняет.

Он уже допил свой напиток, а я только делаю глоток.

— Грубо.

— Всего лишь наблюдение.

— Ладно, — говорю я. — Твоя очередь. А у тебя?

— Давать людям думать, что они контролируют ситуацию, когда это не так.

Сердце начинает колотиться.

— Ужасная привычка.

— Ты даже не представляешь.

Он смотрит на меня долго. Где-то вокруг продолжается гул разговоров, звяканье бокалов, но все это будто в другом мире. Я не понимаю, что здесь происходит, и внезапно чувствую себя совершенно не в своей тарелке — сердце бьется о ребра, пока я играю в какую-то странную игру, не зная правил.

Глаза у меня блестят, щеки пылают, когда я иду в туалет. У меня никогда не было хорошего покерфейса. Анна всегда говорит, что все мои мысли будто написаны крупными буквами у меня на лбу. Сейчас я наполовину ожидаю увидеть там надпись ТРАХНИ МЕНЯ.

Когда я возвращаюсь, мне приходится протискиваться мимо него к своему стулу. Он стоит, и я чувствую тепло его тела сквозь все еще безупречно белую рубашку.

— Извини, — мне совсем не жаль.

Полуулыбка приподнимает его губы, взгляд темнеет, когда он встречается с моим.

— Я не жалуюсь.

— Скажи, что ты любишь в Нью-Йорке?

Он проводит руками по волосам и хмурится.

— Это не дом, но ощущается как дом. Здесь я могу быть невидимым.

— Понимаю. Мне Лондон нравится по той же причине. А в Эдинбурге все всех знают.

Он смотрит в окно, почти между делом:

— А здесь мы можем делать что угодно.

Фраза простая, но смысл ясен. Я киваю, не в силах перестать улыбаться.

— Мы можем делать все, что захотим.

 

Пару часов спустя Рори бросает взгляд на мой бокал. Каким-то образом за время наших разговоров зал опустел, свет приглушили, музыка звучит тихо.

— Еще? — спрашивает он.

Я поднимаю глаза на часы на стене.

— Мне, наверное, пора…

— Нет, не пора.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты не знаешь, что я собиралась сказать.

Он тянется ко мне и обхватывает ладонями мое лицо. Волна желания проходит сквозь меня, как электрический разряд. Я прикусываю нижнюю губу, встречаясь с ним взглядом.

— Ты собиралась придумать отговорку, Эди, сделать вид, что думаешь об этом не так много, как я, а потом уйти.

Он прав. Но не сегодня. Сегодня — единственная ночь в моей жизни, когда я могу притвориться кем-то другим. Девушкой, которая говорит «да» всему, о чем обычная Эди и мечтать бы не стала.

— Мой отель за углом, — говорю я вместо этого.

Он берет меня за руку и поднимает из-за стола.

— Тогда пойдем.

3 Эди

— Можно я… — я тянусь к сумочке.

Он качает головой и бросает на стол свернутую пачку купюр.

— Честь не позволяет.