— А. Да. Эм… — И я понятия не имею, откуда это берется, но, может, виноваты три бокала шампанского или вдохновляющая речь Аннабель — слова вылетают прежде, чем мозг успевает дернуть ручник. — Это последний свободный столик. Можете присесть со мной, если хотите?

Он улыбается.

— Звучит как идеальное решение.

Черт. Теперь я сижу за столиком с мужчиной, который объективно очень красив.

— Я выбирала между бокалом вина здесь, — тараторю я, — и бигмаком с клубничным коктейлем в номере отеля.

Он садится напротив.

— У обоих вариантов есть свои плюсы.

Он вытягивает ноги и задевает коленом мое бедро. Я резко втягиваю воздух и прижимаю ладонь к деревянной столешнице, пытаясь удержать равновесие.

— Еще шампанского? — Он берет меню.

— О боже, нет. — Я энергично мотаю головой. — Я его терпеть не могу.

— Правда? Никогда бы не подумал. — Его брови слегка приподнимаются.

— Это не американский акцент.

— Нет.

Он шотландский, как и мой, только мой стерся за десятилетие жизни в Лондоне, а у него — мягкий, с горным напевом.

— Зато выпить мне точно не помешает. — Он мельком просматривает меню. — Может, закажем тебе что-нибудь не шампанское?

— Пожалуйста.

К счастью, через секунду появляется официантка, спасая меня от очередного слегка поддатого словесного потока чистейшего бреда. Я заказываю белое вино, он — пиво IPA. Он спокоен и неподвижен, как лев, обозревающий свои владения. Я же, в свою очередь, роняю телефон, а потом сшибаю меню со стола.

— Итак, — начинаю я снова, откидываясь на спинку стула и стараясь выглядеть хоть немного менее хаотичной. — Вы часто работаете на таких книжных мероприятиях Barnes and Noble?

— С радостью могу сказать, что нет. — Он коротко смеется. — Мой персональный ад. Но иногда приходится. Вот мы и здесь.

Нам приносят напитки и миску картофельных чипсов. Он передает мне вино и слегка наклоняет бутылку пива в сторону моего бокала.

— За здоровье!

Он на мгновение откидывается назад, закрывает глаза, смакуя первый глоток, а я быстро разглядываю его. Он примерно моего возраста — лет тридцать пять, может, чуть старше. Тени под глазами выдают либо переработки, либо жизнь на износ. Темные волосы видны у расстегнутого воротника и на манжетах закатанных рукавов. Он открывает глаза и смотрит на меня внимательно.

— Так что привело тебя на презентацию?

— Я… — Я кручу ножку бокала, тяну время, ощущая, как холодные капли конденсата стекают по пальцам.

Я здесь потому, что увидеть свои слова напечатанными — возможно, самое близкое, что у меня есть к настоящей публикации. И, если честно, это звучит довольно жалко. Я вспоминаю, как Аннабель советовала мне прожить приключение. Я рассказчик, так что к черту — пусть будет история.

— Я здесь по работе. Для исследования. Я… журналист-расследователь.

Думаю, Анна не обидится, если я на вечер позаимствую ее профессию. Последние пять лет я писала чужими словами. Сегодня — импровизирую.

Он на мгновение замирает. Почти незаметно. А потом так же быстро приходит в себя и делает глоток.

Я киваю и теперь уже иду до конца.

— Большой материал. Закулисье книжного мира.

Он тихо выдыхает — не то с усмешкой, не то с чем-то еще.

— Книжный мир, — повторяет он. — Ладно, теперь мне интересно.

Фраза «я пишу для страховой компании домашних питомцев» никогда не производила на мужчин такого эффекта.

Я делаю глоток.

— Ну, работа как работа.

— Продолжай. — Он слегка наклоняется вперед, опираясь локтем о стол.

— Жесткий бизнес.

Его губы чуть изгибаются.

— И ты докапываешься до правды любой ценой?

Я отпиваю ледяного вина и киваю.

— Абсолютно.

— И что именно ты расследуешь? — Его голос звучит непринужденно, но я на секунду хмурюсь. Черт, а если он правда работает в издательстве?

— Ты ведь не подставной от индустрии? Днем бармен, ночью — безжалостный литературный агент?

Он почти улыбается. Почти.

— Не совсем. — Он делает еще глоток пива. — Могу с полной уверенностью заявить, что ничего не знаю об издательском бизнесе. Еще могу сказать, что последний раз читал книгу неприлично давно, за что виню интернет, и что писать свою не собираюсь. Это помогает?

— Очень даже, — успокаиваясь, говорю я и наклоняюсь вперед, ставлю локти на стол и опираюсь подбородком о сложенные домиком пальцы. — Не переживай, все твои скандальные тайны со мной в безопасности.

Его губы дергаются.

— С чего ты взяла, что у меня есть скандальные тайны?

— Я журналист-расследователь, — повторяю я, приподнимая брови. Мне нравится играть в нью-йоркскую Эди. — Я замечаю детали.

— Как ясновидящая, — говорит он, и я смеюсь. — Ну давай, мисс журналист, скажи, что ты видишь.

— Ты из тех мужчин, кто не любит светскую болтовню. Не задерживается подолгу на одном месте. И уж точно не хочет проводить вечер четверга на книжных презентациях.

Его губы снова дергаются.

— Все это бросается в глаза.