— Шарлотта сказала, что хочет поговорить. Позвонит в пять.

— Отличное время. Может, выбила тебе контракт на шесть нулей. — По ее тону ясно, насколько маловероятным она это считает. Анна уверена, что моя мечта стать писательницей — не больше чем несбыточная фантазия. Она за факты.

Я неопределенно мычу.

— Она сказала, что есть хорошие новости и плохие.

— Ну вот и ответ, — Анна капает жидкость для снятия лака на ватный диск и начинает стирать лак с ногтей на ногах. — Надеюсь, это решит насущную проблему.

Под «насущной проблемой» она имеет в виду объявление от Super Pets о том, что после этой недели моя работа копирайтером, единственный стабильный писательский заработок, становится ненужной.

Пока я пыталась и никак не могла закрепиться как фрилансер, Анна пробивалась наверх благодаря сочетанию почти незыблемой уверенности в себе и убийственного чутья на истории. Так я всегда думала. В последнее время, правда, под поверхностью появилось что-то хрупкое, как у лебедя, который изо всех сил гребет лапами под водой.

Пока она училась бить в самое горло, я постепенно осознавала, что мне не хватает жесткости, чтобы выжить в журналистике. Она зарабатывала репутацию и поднималась по карьерной лестнице с помощью солидного наследства; я штамповала тексты и все еще жила с моим мудаком-бывшим, Дейвом. Анна — это «а вот что вы могли выиграть», а я — «утешительный приз.» И теперь мы здесь: если коротко, как сказала бы Тейлор, в следующем месяце мне нечем платить аренду. А еще я должна Анне триста фунтов.

Никакого наследства мне тоже не светит. Я одна в этом мире. Мама умерла, когда мне было девять, а бабушка Роуз, которая меня вырастила, ушла через год после моего выпуска из университета. Единственное, что она мне оставила, — просроченный счет за электричество. Можно сказать, что финансовая хватка, как и вкус на мужчин, никогда не была сильной стороной женщин семьи Джонс.

— Какие планы на вечер?

Я пожимаю плечами.

— Никаких.

Анна спрашивает, потому что хочет рассказать о своих, и именно это она и делает.

— Я еду в центр, встречаюсь с тем парнем, которого на днях интервьюировала для большого материала про инвестиционный банкинг. Он ведет меня ужинать в Oxo Tower.

Она бросает это как бы между делом, но я знаю Анну. Она всегда просчитывает ходы. Не уверена, для истории это или для выживания.

— Ничего себе.

Она морщит нос.

— Он мне, честно говоря, не очень нравится, но его зарплата — очень даже. Плюс бонусы. С такими деньгами я была бы обеспечена на всю жизнь: уютный таунхаус в Фаррингдоне и муж с соответствующим доходом. Может, у него есть друг. Если все пойдет хорошо, устрою нам двойное свидание.

Я ерзаю на диване и снова открываю ноутбук, теперь, когда она не смотрит мне через плечо, закрывая Google.

— Я не ищу двойных свиданий.

— Если ты в какой-то момент не займешься сексом, Эд, ты станешь одной из этих новообращенных девственниц. Ладно, о работе. Слушай, если с книгой ничего не выйдет, может, стоит подумать о боковом маневре? Я видела на Indeed одну очень интересную вакансию в маркетинге… — Она берет телефон и начинает листать.

Я знаю, она желает мне добра, но у нее есть талант заставлять меня чувствовать себя лет на пять. Не самый приятный знак, когда твоя соседка и арендодательница ищет тебе работу.

— Вот, смотри. Я пришлю ссылку.

Через секунду мой телефон вибрирует.

— Тебе пора перестать цепляться за эту мечту о книжном контракте и начать мыслить практично. Просто продай душу дьяволу и прими корпоративный мир. Тебе понравится.

— Я бы его возненавидела. — Я послушно пролистываю описание вакансии. По пути умирает крошечный кусочек моей души. — Никогда не знаешь, вдруг Шарлотта позвонит и скажет, что меня забрал кто-то из большой пятерки издательств и сделает мою книгу главным релизом следующего года.

Анна фыркает.

— Я просто пытаюсь о тебе позаботиться, детка. — Она выбрасывает ватный диск в мусор и встает, потягиваясь так, что топ приподнимается, открывая гладкую загорелую полоску идеально плоского живота. Я почти машинально натягиваю кардиган поверх своего.

Шарлотта звонит с опозданием минут на десять, перекрикивая шум машин, пока марширует по Тоттенхэм-Корт-роуд. Она везде ходит с бешеной скоростью и все звонки делает на ходу. Связь вечно паршивая, и половину времени я едва слышу ее сквозь автобусы, прохожих и общий лондонский хаос пяти часов вечера.

— Эди, отлично. У меня просто потрясающие новости.

Вот оно. Раздаются какие-то гудки, кто-то кричит, и я слышу, как она перед кем-то извиняется.

— Ты еще здесь?

— Здесь.

— Прекрасно. Итак. У меня для тебя предложение. Великолепное, и все благодаря Аннабель, которая вовремя замолвила словечко. В целом все уже готово, если ты дашь добро. Мы оформим бумаги и запустим процесс.

— Я…