К тому моменту, как появляется крананхан, вино и виски ударяют мне в голову, и я чувствую, как щеки горят от смеха над историями трех братьев Киннэрд. Я узнаю, что Джейми однажды сломал запястье, пытаясь съехать по парадной лестнице, что Финн соорудил самогонный аппарат и едва не угодил под арест за собственную водку. И что Рори — подтверждая, что та сторона его, которую я увидела, вовсе не была случайностью, — однажды попался на купании нагишом в озере Морвен с дочерью приезжавшего французского посла.

Где-то между всем этим и кофе я поднимаюсь, чтобы извиниться и уйти. Было весело, но где-то на задворках сознания шевелится смутная тревога. Я сижу здесь, в мире, бесконечно далеком от моей жизни, и все сегодняшние разговоры только подчеркивают это. У меня больше общего с персоналом, чем с тремя мужчинами за столом. Они говорят о наследстве. Я — об овердрафтах. А все серебро, которое я когда-либо видела, стояло за стеклом комиссионных магазинов.

Я выхожу в коридор и делаю глубокий вдох. Из кухни доносится звон посуды и музыка — Грегор и остальные там убирают. Я зажата между двумя мирами и не принадлежу ни одному из них. А Анна скоро приедет, и это добавит еще один слой стресса.

Каблуки цокают по деревянному полу, пока я пересекаю огромный вестибюль и направляюсь к лестнице.

— Эди.

Голос Рори звучит низко. Это не приказ — скорее вопрос. Я останавливаюсь и оборачиваюсь, ладонь ложится на отполированное дерево перил.

Он пересекает холл и подходит ко мне. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, волосы растрепаны, словно он слишком часто проводил по ним рукой. Обычного Рори — напряженного, настороженного — будто и след простыл.

— Ты отлично справилась, — говорит он с полуулыбкой. — Настоящее крещение огнем. Финн вообще никого не любит, а тебе, похоже, удалось заслужить его одобрение.

— Рада это слышать. — Я слегка склоняю голову. — Хотя, возможно, все дело в виски.

Я стою на первой ступеньке, и наши лица почти на одном уровне. Между нами будто тянется электрический разряд.

— Не думаю, что дело в виски, — тихо говорит он, и эти слова повисают где-то между комплиментом и признанием. Во мне откликается вспышка тепла, с которой я не совсем справляюсь.

Повисает долгая пауза. Она не неловкая — скорее… весомая. Мне бы отступить, выйти из его поля притяжения, но я не делаю этого.

Его взгляд на секунду опускается к моим губам, и я чувствую, как поднимается и опускается грудь. Он наклоняется ближе, всего на вдох. Этого достаточно. Я не знаю, собирается ли он меня поцеловать, хочу ли я этого и не выдумываю ли все целиком. Я даже не уверена, что готова к…

И тут за его спиной в коридоре раздается скрип и шаги. Доносится взрыв смеха Джейми, и Рори тут же выпрямляется. Я отступаю на вторую ступеньку.

— Мне, наверное… — бормочу я, неопределенно показывая в сторону лестницы.

— Да. — Он кивает. — Спокойной ночи.

Я поднимаюсь по лестнице. Не оборачиваюсь, но почти уверена, что он смотрит мне вслед. Я чувствую этот взгляд, прожигающий шелк платья, но продолжаю идти. Я не решаюсь оглянуться.

25 Рори

Я не сплю.

Дело не в виски и не в перспективе недели подряд заседаний совета, пока Джейни дергает меня из-за финальной подготовки к балу, как бы мерзко это ни звучало. Дело в выражении лица Эди, когда она обернулась на лестнице, в румянце, залившем щеки. В той паузе, когда я едва не забылся. Мне нужно, черт возьми, взять себя в руки. В три часа ночи иду в душ, снова сжимая член в кулаке, как похотливый подросток.

Мне этого не нужно. В моей жизни сейчас есть очень узкий круг приоритетов, и писатели в него не входят. Особенно такие, из-за которых я могу потерять сосредоточенность.

К утру я убеждаю себя, что все это и было и не было. Она здесь, чтобы делать свою работу. Я — свою. И чтобы это доказать, сегодня утром я возьму ее с собой на осмотр участков с безопасными домами.

Я ловлю себя на том, что стучу в ее дверь еще до девяти, все еще задыхаясь после пробежки вдоль озера. Собаки радостно виляют хвостами, когда она открывает. Волосы убраны в хвост, лицо чистое, без косметики.

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Прости? — она моргает, удивленная.

— Ты говорила, что хочешь понять, как устроено поместье.

Ленд Ровер гремит по дороге через пустошь, подвеска стонет. Брамбл и Тилли высунулись из задних окон, уши хлопают на ветру. Эди сидит рядом со мной, и ее бедро в джинсах — отвлекающий фактор, без которого я бы прекрасно обошелся. Каждый раз, когда я переключаю передачу, почти задеваю ткань.

— Так куда мы едем? — наконец спрашивает она.

— Увидишь.