— Может, нам стоит разделиться, — говорю я. — Так мы осмотрим больше.

Он смотрит на меня.

— Если с тобой что-то случится, искать придется уже двоих.

— Ладно, — говорю я, указывая вперед. — Тогда идем в твоем темпе. Я могу бежать, чтобы не отставать.

Он на мгновение задерживает взгляд на моих ногах, и уголок его губ едва заметно дергается.

— Вот это я бы посмотрел.

— Я вообще-то каждый день после работы хожу в зал или плаваю, — возражаю я. — Я теперь почти спортсменка.

— Никто не просит тебя быть спортсменкой, — говорит Рори, и во взгляде, которым он меня одаривает, есть что-то такое, от чего по спине пробегает странная дрожь. А потом это исчезает, и на лице снова привычная аристократическая маска.

Мы идем. Проходит двадцать минут, потом тридцать. Я зову Маффина, пока голос не становится хриплым. Спаниели все еще носятся туда-сюда, но и они выглядят приунывшими, хвосты опущены, будто и сами не понимают, куда подевался их друг.

Ботинки промокли от росы, и я начинаю жалеть, что не надела что-нибудь потеплее. Под кронами деревьев, без солнца, холодно, и я тру руки, когда мы останавливаемся осмотреть тропу, по которой только что шли.

Рори поднимает руки над головой, стягивая толстовку так, что она задирается. На мгновение я вижу дорожку темных волос, уходящую вниз, и мне приходится силой отвести взгляд от него в заляпанных грязью серых штанах. Он бросает худи мне.

— Надень, — приказывает он.

— Но тебе будет холодно.

— Надень.

Я натягиваю его через голову и вдыхаю его запах, когда ткань накрывает лицо. Это совсем не помогает, особенно в сочетании со всей этой картиной со штанами. Я смертельно переживаю за бедного Маффина, но, похоже, мое либидо предпочитает кошек, потому что в голове разворачивается совсем другой сюжет. Я трясу головой, пытаясь собраться.

— Я пойду туда и посмотрю, нет ли чего наверху тропы, а потом вернусь к тебе.

Он собирается возразить, но я указываю на развилку, ведущую обратно вниз.

— Я не заблужусь, обещаю. Ты будешь меня видеть все время.

Он шумно выдыхает.

— Ладно. Только не сломай лодыжку о корень.

— Вряд ли, — говорю я и тут же спотыкаюсь о поваленную ветку. Чтобы не упасть, хватаюсь за шершавый ствол сосны. Он весь в смоле, и, не подумав, я вытираю руки о его толстовку, оставляя два грязных следа. — О боже, прости.

Рори ничего не говорит, просто смотрит на меня так, будто я полная идиотка. Я маршевым шагом поднимаюсь на гребень, и тут слышу это — резкий лай, а потом еще один, приглушенный, полный страха.

Руки начинают дрожать, я резко втягиваю воздух.

— Рори! — кричу я, уже двигаясь на звук.

К тому моменту, как он добирается до меня, я уже лежу на животе и разрываю руками кучу взрыхленной земли под сплетением колючих кустов. Я слышу тихое поскуливание, которое становится громче, когда я ласково говорю с ним, обещая, что вытащу его и все будет хорошо.

Рори опускается на колени и без колебаний отдирает оставшиеся ветки, и мы вместе расчищаем землю. Под почвой оказывается огромный камень.

— Тихо, малыш, — мягко говорит он, осторожно поддевая его и убирая в сторону. Движения медленные и выверенные. — Ты можешь до него дотянуться?

Я тянусь внутрь и нащупываю знакомую жесткую шерсть и маленькое сердечко Маффина, бешено колотящееся под кожей. Через мгновение, пытаясь ухватиться за его ошейник, я смеюсь от облегчения, когда чувствую, как пес лижет мне запястье. Рука Рори задевает мою, когда он тянется помочь.

— Поднимаемся, — говорит Рори, и мы осторожно вытаскиваем его наружу.

На одной из задних лап у Маффина порез, он весь перепачкан торфяной черной грязью, но хвост яростно виляет. Рори откидывает волосы с лица и смотрит на меня — в грязи, с полосками крови от колючек, — широко улыбаясь.

— Отличная работа, — говорит он, подхватывая Маффина одной рукой и поднимаясь, а другой протягивает мне руку, помогая встать.

Мое сердце колотится почти так же быстро, как у маленького терьера.

Рори тянется к моему лицу, и я замираю, задержав дыхание.

— У тебя тут… — он осторожно вытаскивает из моих волос побег ежевики.

Мы идем обратно вместе, Маффин у него на руках, спаниели носятся туда-сюда. Некоторое время мы молчим, потом Рори на мгновение поворачивается ко мне, уголок его рта приподнимается в полуулыбке.

— Пожалуй, он унаследовал от моего отца любовь к драме.

— Будем надеяться, что нет, а то он заявится на бал на одноколесном велосипеде.

Я на мгновение кладу ладонь на лохматую голову Маффина.

— Ах да, бал, — Рори закатывает глаза к небу. — Ты уже слышала кое-какие истории.

Я киваю. Сейчас мне не хочется напоминать ему, что я читала планы. Наше хрупкое перемирие слишком непрочное, чтобы рисковать.

— Кейт и Джейни упоминали парочку, — говорю я и не удерживаюсь от косой улыбки. — Значит, ты продолжишь традицию?